Тайга, море и немного таинственного - Иван Басловяк
Так я остался без необходимых вещей. Хорошо хоть деньги с документами храню под рубашкой, на теле. Растолкав стоявших в дверях цыган, заодно сломав чьи-то шустрые пальчики, проскользнувшие в мой карман, пошел в вагон-ресторан. Надо хоть червячка заморить. Только и здесь облом: кухня не работает, нет продуктов. Оказывается, цыгане часть скупили, а другую часть продуктов разворовали, и работать ресторану не с чем. До ближайшей узловой, где можно будет закупить продукты, ехать еще часов двадцать.
Выпросил кусок хлеба и стакан горячего чая без сахара. Сидел и думал, как быть дальше. То, что из поезда надо валить, ежу понятно. Не смогу я терпилу изображать перед грязными ромэлами. Ведь они продолжат меня нагибать. Натура у всякого рода зверьков, живущих по своим стадным законам и за чужой счет, такая: установить свое доминирование и пользоваться этим.
Поезд стал притормаживать. По внутрипоездному селектору объявили: «Станция «Ожидаево». Стоянка пять минут».
Я поднялся и вышел на перрон. Метрах в десяти увидел базарчик. Попробую прикупить продуктов, если получится: среди торговок уже вовсю шустрили цыганята. И тут я увидел свою сумку в руках одного из них! Мелкий говнюк волок ее явно продавать. Ну, что ж. Это судьба, остаться мне на этой станции. Я пошел следом за воришкой. И заметил, что его прикрывают двое подростков лет по пятнадцать. Приму к сведению.
Догнав цыганенка, я схватил свою сумку за ручки и вместе с упирающимся чумазым заволок за ларьки. Цыганенок стал орать, тут же нарисовались его «охранники». У обоих в руках сверкнули ножи. Ждать я не стал. Мелкого глушанул открытой ладошкой по темечку. Вырвал из ослабевшей ручонки сумку и швырнул ее в ромэлу слева. Тот сумку поймал, а вот мой ботинок, прилетевший ему в промежность, не смог. Вытянулся вверх, даже на цыпочки поднялся и, закатив вытаращенные от боли глаза, рухнул на заплеванные и многократно обоссанные чахлые пучки травы. Тот, что был справа, что-то проорал и метнулся к поезду. Тепловоз дал гудок. Поезд медленно стал набирать ход. Я, подхватив сумку и нож цыгана, метнулся в кусты сирени за зданием вокзала.
Пересидел там с полчаса, потом, аккуратно проверяясь, совсем как шпиён, вышел на базарчик. Торговки уже собирали свои котелки, но я успел купить у одной миску с вареной картошкой, посыпанной укропом и политой подсолнечным маслом. У нее же взял свежие творожники и несколько пирожков с капустой. Усевшись в привокзальном скверике, устроил себе праздник живота. Вот только запить было нечем. Ладно. Выберусь в город, найду, что попить.
Доедая пирожок, обратил внимание на кулек из газетного листа. В отделе объявлений местной газетки прочитал о наборе рабочих в бригады шишковальщиков. Я не знал, чем эти люди занимаются, и мне стало интересно. Телефон и адрес имелся. Купив у старушки, торговавшей семечками, две двухкопеечные монетки за десять копеек, позвонил. Ответила кадровичка конторы леспромхоза. Подтвердила набор. Посоветовала завтра до 9-ти утра быть возле конторы с вещами.
Кое-как перекантовался ночь в том же скверике. Утром был возле конторы. Там уже топталось человек пятнадцать разновозрастных и разной степени потертости мужиков. М-да. Это я уже тоже проходил, ничего нового: набирается бригада бомжей и алкоголиков, во главе ставится штатный бугор с двумя-тремя помощниками, которые и задают тон работе. В конце работы произвольно распределяют полученные деньги, львиную долю забрав себе. Дисциплина драконовская. Пьянки под запретом, работа от зари и до зари. Кто не выдерживает, может уйти, но без денег. Плюсом только то, что кормежка от пуза. Голодный человек много не наработает, об этом бригадир четко знает: сам из таких же сезонников выбился. Недовольных практически не бывает, иначе в другой раз в бригаду не возьмут.
Вот в такую бригаду я и попал. Потолковал с мужиками, узнал, чем придется заниматься. Оказывается, шишковать, это собирать шишки кедровые, лущить их, отделять от шелухи орешки, и паковать в мешки. Существует план по сдаче. Сделаешь его – и будет тебе на руки суровая «котлета» денег за минусом стоимости съеденных в тайге продуктов, частичной амортизации двух – трех лошадей с телегами и за израсходованные патроны. У бригадира и его помощников есть винтовка и ружья. На них лежит добыча дичины, защита шишкарей от диких зверей и диких бригад заготовителей. Грабителей и в тайге хватает.
Подписал договор. Условия приемлемые, справедливые и выполнимые. По крайней мере, на мой взгляд. Как я заметил, некоторые уже работали в таких бригадах и ничего для себя нового в тексте договора не обнаружили. Но были и новички, как я. Те кривили губы, о чем-то между собой переговаривались. Замолкая, как только рядом появлялся кто-то из старших.
– Ты, я вижу, не местный? – полувопросительно и полуутвердительно произнес бригадир, представившийся как Бугор.
– Да, проездом я здесь очутился.
– Откуда и куда?
– Оттуда и в даль светлую.
– Шутник?
– Временами. Путешествую. Не нашел еще своего места в жизни.
– Понятно. Бродяга. Кашеварить умеешь?
– Приходилось в двух строительных бригадах. Только я армейские нормы расклада помню. А у вас какие?
– Такие же. Будешь получать две доли. Начнешь говном кормить – в тайге на приваду медвежью закопаю. Прошлый сезон посадил я желудок на горелой каше. Повар косорукий и ничего не умеющий попался. А говорил! Я ему морду через день бил, пока он суп варить научился. И заменить некем было. Так что имей в виду. В село приедем, вместе с Петром получаешь продукты и посуду. Забудешь пилы с топорами, рубить дрова заставлю руками голыми. За каждый просчет – зуботычина. Не обессудь, рассказывать – показывать некогда. До снега надо 10 тонн чищеного ореха сдать. Это много, всем выкладываться придется. Не думай, что половник для тебя – синекура. Рано вставать придется и поздно ложиться. И чтобы еда была вкусная! Да и от шелушения шишки тебя никто освобождать не будет.
Дорога оказалась дальняя и весьма неровная. В село, где стояли склады и контора Заготсырья, приехали уже ближе к вечеру. Завскладом, суетливый мужичонка неопределенного возраста, тут же стал торопить Бугра с получением снабжения. Но тот на понукания отреагировал матом. После чего мужичонка резко заткнулся.
– Ночевать будем в Доме колхозника, – объявил Бугор умотавшимся за дорогу заготовителям. – Ужина не будет. Кто желает, в сельпо сбегает. Там есть хлеб, колбаса и консерва. Водку не брать! Кого с выхлопом учую, оштрафую на две дневных доли. Вот, кстати, и
