Кризис Ж - Евгения Анатольевна Батурина
Я удалила сообщение, чтобы не искать в нем новых смыслов, и поехала на работу. А вечером встретилась в лесах, то есть в клубе, с Антониной и Леной Маленькой.
– Ура, ты пришла! – радовалась сестра, отнимая у Лены Маленькой куртку, из рукава которой торчала желтая шапка с помпоном.
– Угу, – вздыхала Лена. – Я ненадолго, в десять поеду уже…
– Какое поеду! Сейчас уже восемь. А в двадцать два двадцать только большой концерт начинается.
Лена не ответила, подавила очередной вздох. Я поняла: если в десять она не уедет в Балашиху, ее там потом тоже будет ждать концерт. Гоша пригласил Лену на день рождения только вчера, когда она забежала к нам в Нехорошую квартиру после работы – на десять минут, хоть и с пакетом безе. Приглашение Лена приняла обреченно, и мы думали, ни в какой клуб она не собирается – какое там, два вечера подряд, что ли, гулять?! Но наша бунтарка из Балашихи все-таки приехала.
Мы сдали в гардероб пальто и куртки (принимала их не Анна Иосифовна, которую тоже свалил сезонный грипп, а специально нанятая на несколько вечеров девочка, по виду одноклассница Илюхи) и пошли в зал искать именинника.
– Привет, девушки! – поймала нас у входа Лена Большая, одетая почему-то в джинсовый комбинезон. – Двигайте за мной, стол покажу!
Строго говоря, в клубе был обычный вечер – два концерта и дискотека. Просто Гоша оставил для своих друзей большой стол и попросил официантов периодически приносить туда еду и напитки. Ну и группы сегодня играли те, которые ему лично нравятся.
Когда мы подошли, за столом уже сидело довольно много народу. Я автоматически отметила: Бори нет. Некоторых гостей я знала – звукоинженера Хана, Павла (или Петра?) из Воронежа, Марину и Сережу Подоляк из Ялты, Илюху, конечно. Еще были незнакомые мне музыканты, и люди с радио, где Гоша вел программу о музыке, и девушка из концертного агентства (Антонина немного ревновала его к этой Стелле – а попробуй не ревновать к человеку по имени Стелла!).
Сам Гоша сидел с краю, рядом с ним – Стелла. Но как только мы подошли, он встал, попросил всех подвинуться, чтобы Антонина села возле него. Мне это понравилось, а ей и подавно. Мы с Леной Маленькой пробрались чуть вглубь – к Илюхе и Подолякам.
Принесли шампанское, Илюхе – безалкогольный (надеюсь) мохито, а Лене Большой – текилу.
– Оп, – весело сказала она, опрокинув стопку. – А я сегодня опять не на работе! С днем рождения, Гойко!
Мы тоже все зашевелились, стали поздравлять именинника. А тут и первый концерт начался – разогревающий. На сцену вышли какие-то рокеры в аквамариновых пиджаках и пошло веселье.
После первого концерта я поймала себя на мысли: надо же, совершенно не скучаю по Филиппу. Даже хорошо, что он не пришел.
После второго (пела английская группа в шляпах) я написала Филиппу: «Ну как твое совещание?» А сама допила очередное шампанское и подумала о Боре. В прошлом году вечеринку по поводу Гошиного дня рождения устраивал он – у себя дома. Хорошее было время, мы тогда дружили и никто не собирался ни в какой Израиль.
– Я собираюсь в туалет, – шепнула мне Лена Маленькая. – Пойдешь?
– Ой, ты не в Балашихе! – восхитилась я, взглянув на часы, которые показывали без пяти полночь.
– Вы куда, дамочки? – обняла нас обеих за плечи Лена Большая. – А то я тоже не в Балашихе!
– Эй, не уходите, еще же торт! – вынырнула откуда-то Антонина. – А-а, ага. Тогда я с вами.
В общем, в грандиозный туалет клуба «22.20» мы спустились вчетвером. И там нас, по сложившейся уже традиции, потянуло на откровенность.
– Как вам новая девочка в гардеробе? – намыливая руки, спросила Лена Большая, которая вроде бы была не на работе.
– Хорошая, – сказала я. – Милая очень.
– Ага, – подтвердила Антонина. – Шустрая и вежливая. Но Анна Иосифовна же вернется?
– Конечно, куда мы без нее, родимой, – улыбнулась Лена. – Кстати, девочка тоже Анна. Но просила звать ее, мать вашу, Наной. А еще у меня две новых официантки, обе Анастасии, одна Тася, другая Стася. Главное не перепутать.
– Не-ет, главное – Настей не назвать, – уточнила я.
– Почему-то люди с простыми именами пытаются их себе усложнить, а люди с необычными именами – упростить, – заметила Лена Маленькая. – Анастасия хочет быть Стасей, а не Настей, Мария – Марой, а не Машей. Зато Мария-Магдалина отзывается на Марусю. А какая-нибудь Аннабель непременно представится Аней. В отличие от Анны, которая чувствует себя – как ты там сказала – Наной?
– Жозефина Геннадьевна, подтверди или опровергни! – весело подначила Антонина.
– Да я не считаюсь. У меня и уменьшительного имени-то нет.
– А друзья тебя как зовут? – удивилась Лена Маленькая.
– Ну как ты меня зовешь? Жозефина. А она вот (я кивнула на Антонину) – Жозефина Геннадьевна или сестра Ж.
– А родители?
– Дочка. И еще Волчок. Бабульки во дворе пытались внедрить в обиход некую Жозечку, но не прижилось. А, коллега Расторгуева придумала сокращение «Жози»… Все.
– А вот Боря звал тебя Джо! – громко и, как мне показалось, укоризненно, заявила Лена Большая и села на пол, красивая и грозная.
Я помолчала – ну не оправдываться же. Звал, да. Что ж теперь, всем на пол падать?
– Может, пойдем того… чай? – неуверенно предложила Антонина.
– Я надеялась, он приедет сегодня, – горько произнесла Лена вместо ответа. – Все-таки Гойко… Я вообще не врубаюсь, как эти двое друг без друга столько времени!
И снова посмотрела на меня осуждающе.
– Так, – решилась я. – Ты хочешь мне что-то сказать? Говори.
Лена покачала головой:
– Да не хочу я ничего сказать. Текила во мне, может, хочет, а я нет. Так что молчим обе как рыба об лед. Просто жалко стало… нас всех. Что без Бори остались.
– Из-за меня, – подсказала я.
– Я этого не говорила, – поджала Лена прекрасные губы, а прекрасные глаза ее заблестели слезами. – Но мы с текилой хотели бы отметить, что после Наташки Боря только запил, а после тебя уехал!
Я услышала шепот Лены Маленькой: «Какой Наташки?» и ответ Антонины, тоже громким шепотом:
