Белая карета - Леонид Васильевич Никитинский

мягко удержал ее и продолжал: – Объяснить, как я догадался? Очень просто! Однажды давным-давно… Хотя какие наши годы? Так вот, однажды мальчик Коленька, – тут он кивнул на меня, – дал почитать одну книжку одной девушке, а она оказалась не той девушкой и его заложила. В результате он вылетел из МГИМО и чуть не из комсомола, я тогда его спас, я был в комитете ВЛКСМ от нашего курса. Но Коля с тех пор боится женщин, да он и до, и после не имел к ним подхода, раз хотел соблазнить такую дуру, как Наташка, с помощью Солженицына. Он вообще не умеет знакомиться с девушками, только по работе. Значит, вы или актриса дубляжа, но вы слишком красивы для этого, или редактор в издательстве.

– Не угадали, – сказала она, рассмеявшись, и отняла наконец руку. – Я врач.

– Да? – Он, тоже смеясь, повернулся ко мне: – Коля, ты серьезно заболел? Ведь ты не смог бы пригласить врача в ресторан раньше, чем после четвертого сеанса – чего там? Наверное, иглоукалывания?..

– Мы все в некотором смысле больны, – ответил я не совсем в тон, злясь на себя за то, что никогда не умел быть таким же легким и «необязательным», как Витошкин. – Но я, слава богу, здоров, это Анри у нас сломал руку.

– А! Так вы доктор Анри! Да, он мне звонил, но утаил, негодяй, что у него теперь такой прелестный доктор… Кстати, о медицине… Я не помешаю вашей любезной беседе, если займу несколько минут одним деловым разговором, раз уж все так сошлось? Эй, гарсон! – Он, даже не глянув в ту сторону, махнул официанту, который тут же подскочил к нам. – Еще бутылку… – Он взял нашу, уже почти пустую, со стола и рассмотрел этикетку. – Боже, Лия, чем вас поит этот старый женоненавистник!..

Официант почтительно приклонился к нему ухом, куда Витошкин что-то прошептал с заговорщицким видом, закончив громко:

– Запишите это в счет на тот столик, я туда еще вернусь. – Официант торопливо ушел, а Витошкин повернулся к нам: – Так вот, о медицине. У Анри под влиянием, видимо, встречи с таким очаровательным доктором, как вы, явилась мысль переводить сериалы про больницы… Он сказал, что ты уже начал их смотреть и выбирать…

– Мне бы не хотелось обсуждать это сейчас при даме, – сказал я. – Не потому, что это какая-то тайна, мы уже четыре года переводим для дубляжа и продаем кабельным каналам всякую белиберду, но это…

– А вы и не знали? – невинно осведомился Витошкин. – Мы учредили одну фирму в Лионе, которая питается объедками Ниццы. Всякие дурацкие сериальчики, им выгодно работать с Россией: здесь слабое представление об авторских правах, а эти штучки до сих пор неплохо шли, особенно в провинциальных гостиницах…

– Вы не думайте, это не порнография, – пояснил я ей, кроя его про себя за то, что он вообще заговорил о сериалах. – Но, послушай, Виталик, я в самом деле больше не могу. Это же чудовищная пошлость, а про больницу вообще все ниже пояса…

– Эка! – весело сказал Витошкин. – А деньги-то получать – не пошлость? Но тут ты – как философ – интуитивно оказываешься прав: скоро этому всему приходит трындец. Не потому, что авторское право, хотя и поэтому тоже, а просто теперь наступит другая эпоха, будет востребован патриотизм! Это не будет больше смотреться в гостиницах, они теперь будут угорать от Соловьева, да и вообще это чуждое западное влияние, почти либерализм. Нет, я, конечно, всецело поддерживаю присоединение и так далее, но нам надо подумать о версификации бизнеса… Лия, как вам это вино?

– Волшебно. А меня вы забыли спросить про Крым? Я ведь как раз оттуда.

– Хорошо, спрашиваю. Честное слово, я вас не заложу.

– Да мне на самом деле без разницы, оставили бы нас в покое, – сказала она. – Дело в том, что нельзя вот так с бухты-барахты, все должно быть обдумано заранее.

– О! – сказал Витошкин. – Вы правы, но там были международные обстоятельства. Позвольте я заново наполню ваш бокал. Среди крымских вин тоже есть превосходные, мне попадались. Вернемся-ка к проблемам медицины, в которых вы специалист. Скоро западный бизнес в России начнет сворачиваться, Анри должен это понимать, если уже не понял. Но кое-что, конечно, останется, и это будет фармацевтика прежде всего. Потому что мы, конечно, встаем с колен и тому подобное, но болезни тоже никто не отменял. А фармакология – наука точная. Правда, доктор?

– Сегодняшние врачи не любят фармацевтов. Они задрали цены выше некуда, нам даже совестно выписывать это больным.

– Очень точное и важное замечание. Но я буду толковать Nicolas и Анри, собственно, не о лекарствах, во всяком случае, не о таких, когда вопрос стоит о жизни и смерти, а о витаминах. У меня есть на примете один парень в Швейцарии, который наладил выпуск витаминов и ищет рынки сбыта. Название для России мы с ним уже придумали, отлично запоминается: «Барбарон» – как вам?

– Но дело ведь не в названии, – сказала она неприветливо.

– Разумеется, там будут представлены все сертификаты. Но вот вы – врач, почему бы вам, наряду с лекарствами, не порекомендовать вашим пациентам витамины? А там уж их дело – покупать или не покупать, это ведь не жизненные показания.

– А с чего это я буду им их рекомендовать?

– О! – обрадованно сказал Витошкин, подливая из бутылки в бокалы. – Вот это по существу: врачей надо заинтересовать. Допустим, папа Nicolas уже сорок лет подвизается в Швейцарии, и у него там все свои в российском посольстве, так?

– Ты знаешь, что у нас с ним не самые теплые отношения, – сказал я.

– При чем тут ваши отношения, это бизнес, это он прекрасно поймет, а твоя мама будет счастлива, что ты наконец бросил свои заумные штучки и стал как нормальный человек.

– Ну, пожалуй, – согласился я. – А тебя они обожают и всегда ставили мне в укор.

– Ну вот, будем считать, что та часть уже готова. Теперь надо российскую половину: собрать врачей, но не каких-нибудь, а занимающих определенные позиции, чтобы у нас получился зонтик, и организовать для них семинар, например в Женеве. Ну, как вам эта идея, мадемуазель le médecin? Я не сомневаюсь, что Анри будет просить вас о том же. Даже если вы крымчанка, квартира в Москве, считайте, у вас в кармане, но только когда за нее заплатят потребители «Барбарона»: пятьдесят тысяч пациентов, сто тысяч, пятьсот ты…

– А при чем тут тогда Анри, если этот парень из Швейцарии? – спросил я.

– Как при чем? – удивился Витошкин. – Он может своевременно, вняв моему совету, продать ваш сериальный бизнес, пока тот еще чего-то стоит, и вложить деньги в «Барбарон». Про сериалы ведь тоже я