Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
По приезде в Зайцево я передал пополнение Гонгу и увидел, что он не в настроении.
— Случилось что-то? — осторожно спросил я его.
— Да… Шляпы… Гаврош — триста. Группы вошли в Опытное и забуксовали. Там многоэтажки, а брать их никто не умеет. Одна группа с Аль Капоне справа пошла через гаражи, их тоже… Аль Капоне триста.
— Ясно…
— Ну и командир наш давит. Требует сегодня уже зайти в Опытное. Даже третий взвод прислал, чтобы они полями слева шли, а мы, как бывалые, дома штурмовали. А наши там топчутся… Командиров толковых нет, — посмотрел на меня Гонг.
— Совсем никого?
— Да, хотел вон его послать, а он даже бегать не может. Колени болят, говорит. Не может, короче, — Гонг еще внимательнее посмотрел на меня и спросил прямо. — Абрек, может, ты группу поведешь?
— Командир… — опешил я. — Если нужно, я, конечно, готов, но у меня нет ни броника нормального, ни каски, ни автомата толком…
— Да я тебе все дам свое! — влез в наш разговор пенсионер с больными ногами и тут же стал снимать с себя бронежилет, каску и совать мне.
— А с кем идти? — стал приходить я в себя, мысленно удивляясь, как на войне быстро может поменяться ситуация: «Вот… Хотел приключений? Получай! Кто тебя за язык тянул?»
— Вот тут ангары, там наших много скопилось. Дойдешь туда, отберешь себе в группу, сколько нужно, и попробуешь.
— А там вообще хоть кто-то есть? Или я один за всех?
— Флир есть. Его группа там в ангаре перед этой пятеркой сидит. Они тебя встретят и все объяснят. А дальше уже по обстоятельствам.
— Приказ есть приказ…
— Абрек, это не приказ. Это просьба, — с теплотой в глазах посмотрел на меня Гонг, — я же тебя отдыхать отправлял, а тут выдергиваю.
— Я, конечно, сейчас пойду. Что мне там сидеть? Что сейчас, что через пару дней, все равно идти. До конца контракта еще далеко.
Через час я добрался до ангара, пройдя все наши точки подпитки и эвакуации. Перед самыми ангарами стояло дерево, которое бросилось мне в глаза. Обычно деревья росли тут в посадках и были высажены еще во времена СССР согласно плану, а это дерево росло отдельно, как будто оторвавшись от всех. Оно стояло на краю перепаханного поля, на котором весной должна была зазеленеть трава. Может быть, в его тени любили сидеть парочки; может быть, механизаторы, устав от пахоты или уборки, останавливали у него свои машины и отдыхали, когда тут был мир. Но теперь тут была война, и это дерево чернело на фоне неба и тоже стало частью этой войны. Ветви дерева казались переплетенными руками, сведенными судорогой. Порывы ветра слегка покачивали их, заставляя трескуче стучать друг об друга. Дерево было, как и все мы, еще живым, но оно не плакало и не жаловалось, когда в него прилетали осколки. Оно просто стояло, удерживаемое своими корнями. Казалось, оно смотрело на людей и запоминало то, что они делали.
Придя в подвал, я поздоровался с Ван Даммом, которого давно знал. Он, как и я, был почти из первого потока кашников и уже заметно устал от войны. В ангаре было многолюдно, как я понял, тут были бойцы нескольких подразделений. Все они были одеты в одинаковую форму и ничем не отличались друг от друга, кроме того, что некоторые были из подразделения с громким названием — РВ.
Я вышел на открытое пространство и громко крикнул:
— Все, кто из РВ, построиться!
Вокруг меня образовался полукруг из полусотни человек, которые с интересом смотрели на меня.
— Ребята, меня зовут Абрек. Гонг, наш командир, попросил меня набрать группу тех, кто со мной пойдет в Опытное.
— …Там же с утра три группы разъебало, — негромко сказал кто-то. — Там открытки метров сто пятьдесят.
— Идти нам все равно придется. И чем быстрее мы это сделаем, тем меньше у хохлов будет вариков окопаться там еще серьезнее. А не пойдем… Так такого варианта нам Евгений Викторович не оставил. Вы же все контракт читали и подписывали.
Передо мной стояли чуть больше пятидесяти мужиков, которые добровольно подписались на эту авантюру. Каждый из них уже сделал свой выбор, когда поставил свою подпись. И даже если они не хотели следовать своему мужскому слову сейчас, для них это ничего не меняло. Но мне нужны были те, кто хотел и мог сдержать свое слово.
— Давайте так… Кто хочет идти со мной добровольно, тот остается стоять. Тот, кто не хочет, садится.
В кино это выглядело бы красиво и пафосно, но в нынешней обстановке это было мрачно. Они знали, что я зову их умирать, а каждый из нас, включая меня, собирался выжить и вернуться домой. Собирался попасть в те самые шестьдесят процентов выживших, о которых нам говорил Пригожин. Я пошел мимо бойцов, внимательно вглядываясь в их глаза и лица.
— Ты готов умереть? — спросил я бородатого бойца с грустными глазами.
— Да…
— Нет, ты не готов, — помотал я головой. Он насупился, но в глазах на долю секунды мелькнула радость.
— А ты готов умереть? — шагнул я к следующему.
На войне бойца видно по блеску в глазах, который придает адреналин. Сильный страх парализует и делает глаза тусклыми. Человека, у которого преобладает быстрая реакция в ответ на опасность, чувствуешь. Именно такие нужны для штурма в первую очередь. Немного безбашенные и активные.
— Мы готовы пойти! — вышло сразу два молодых и бодрых бойца из общего строя.
— Подходите, — кивнул я им, видя, что один из них держит РПГ.
— Спасибо! — обрадовались они.
Я взял еще несколько человек и решил выбрать еще одного и остановиться, чтобы сильно не раздувать группу.
— Ты подходишь, — отобрал я бойца с позывным Эска и пошел с ними, чтобы набрать максимальное количество БК, еще не понимая, сколько нам придется там штурмовать. В итоге, вместе со мной, набралось четырнадцать бойцов.
35. Пикша. 1.0. Начало
После распределения по взводам в Клиновом я со своим другом и семейником Линаром, с которым был из одного города и с которым просидел последние шесть лет на строгом, попал в
