Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

становилось легко и спокойно. Так было на районе, где были четкие представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Так было в армии, которая нравилась мне наличием четкой, понятной организованности, в которой не было места бардаку. Мозг стал искать аналогии и копаться в прошлом и внезапно выдал мне воспоминание о первом приезде мамы в зону: «Вань, а как ты, такой педантичный, здесь выживаешь? В этом хаосе и грязи? — брезгливо оглядываясь по сторонам, спросила она. — Ты же чистоту любишь больше всего на свете!» Я тогда ответил ей: «Мам, все можно исправить. Ты даже не представляешь, как здесь в некоторых местах чисто!» И сейчас мой мозг, моя напряженная психика автоматически стали работать на повышенных оборотах, стараясь найти схему во всем этом бардаке, который меня окружал. Он, сам по себе, уже расставлял приоритетные задачи и раскладывал все по полкам. Мысленно я уже отдавал приказы и Куску, и Ван Дамму, и всей этой неорганизованной шобле, которая суетилась вокруг и существовала по принципу «откусим отсюда и залепим вон там».

— Гаврош триста! Тяжелый! — услышал я крик в рации Ван Дамма. — Перемотали. Давай эвакуацию, пока он не вытек.

— А что с ним? — испуганно затараторил Ван Дамм.

— Хер поймешь… То ли снайпер, то ли пулемет. Тут летит со всех сторон. Ему в бедро изнутри, чуть ниже причиндалов прилетело.

— Там же артерия…

— О чем и речь!

— Тащите его сюда, мы выдвигаемся к вам навстречу! — быстро ответил Ван Дамм и пошел к выходу из ангара.

Доставка раненого бойца как можно быстрее туда, где его можно стабилизировать и спасти — это приоритетная задача, а уж спасение командира взвода — это задача номер один. Все произошло инстинктивно и без разговоров. Через несколько минут мы, три командира с рациями и еще один опытный боец, который знал Гавроша лично еще с лета, выдвинулись в сторону перекрестка. Необходимость спасти командира и получить от него ценные указания были вложены в меня и других книгами и фильмами советской эпохи.

— Зря мы, конечно, все вместе поперлись за ним… — опомнился Ван Дамм, когда мы отбежали от ангаров на пятьдесят метров. — Такой подарок нацикам, если нас всех четверых сбросом накроет.

«Согласен», — подумал я про себя, но промолчал, чтобы не сбить дыхание.

Мы встретили тех, кто его тянул и молча, не говоря ни слова, забрали у них Гавроша, так же молча развернулись и побежали назад. Ван Дамм с приятелем несли его спереди, а мы вдвоем сзади, прикрывая от возможных прилетов. Мы не рискнули бежать по открытке шоссе, но дорога назад, по моим ощущениям, заняла еще меньше времени, чем дорога в ту сторону.

Я превратился в одно большое ухо в надежде получить от Гавроша какие-то указания и приказы, но он всю дорогу хранил молчание. С момента ранения Гавроша командиром взвода автоматически становился заместитель. Гонгу было не впервой принимать на себя полноту власти и ответственности. Пока мы несли Гавроша на ангары, Гонг уже послал группу, которая должна была нести его дальше.

— Кто у вас там с ранеными? Нормальный медик есть?

— Да, есть пару толковых и опытных, — ответил Ван Дамм Гонгу. — Уже занимаются.

— Нога… Там же артерия… Вены… Эх! — горячился Гонг, переживая не просто за командира, но и за своего близкого, с которым они давно воевали.

Как только Гаврошу оказали первую помощь, его подхватила следующая группа эвакуации и унесла. Ван Дамм тут же пришел в себя и стал опять руководить процессом перевода стрелок. Ангары были перевалочной базой, в которой, как на крупном железнодорожном узле, сходилось множество дорог, и, если бы здесь не было умелого стрелочника, который в нужный момент мог перенаправить потоки приходящих и уходящих грузов, движение было бы парализовано. Ван Дамм, как умел, сидел на трафике, и это, по всей видимости, для него не отличалось от того, как он сидел в тюрьме на «дороге».

34. Абрек. 1.3. Заход в Опытное

После взятия Иванграда и передачи его соседям из двойки, меня позвали к себе Гаврош и Гонг.

— Привет, Абрек, — поприветствовал меня Гаврош, и они по очереди пожали мне руку. — Как настроение?

— Да нормально… Машина ездит, — пожал я плечами.

— Ты же еще с первого набора кашников? — с удивлением спросил Гонг. — Один, наверное, остался от тех первых групп.

— Наверное, я не слежу.

— Мы тут с Гаврошем решили дать тебе отпуск. Ты и так много поработал, иди недельку отдохни — потом придешь, — мягко предложил Гонг.

— Ну хорошо.

— А мы пока в Опытное зайдем, — добавил Гаврош.

Я оттянулся в Клиновое и бездельничал на нашем ПВД. Помылся, поел горячей еды вполне сносного приготовления и заскучал.

Здесь было тихо как в могиле. Никаких выстрелов или прилетов. За последние четыре месяца моя психика и мозг полностью перестроились и адаптировались к войне. К ее пружинному напряжению и существованию в вечном «здесь и сейчас». Тишина давила на меня, мешая спать и дышать. С утра до ночи происходило одно и то же — стакан чая, посиделки в столовой, разговоры ни о чем. Тут я чувствовал себя как в клетке, и от этого было еще тревожнее. Беспокойство стало тенью и чесалось, как заживающий шрам. Все, что оставалось — это слоняться из угла в угол и ждать. Но я не знал, чего именно. Просто ждал. И это ожидание разъедало меня, расползаясь по нервам как плесень.

Хотелось что-то сделать. Взять в руки автомат, пойти туда, где было живо и опасно. Где можно было почувствовать, как бьется сердце, как кровь гонит адреналин по венам. Я знал, что это риск, но это было что-то настоящее. Там я чувствовал себя живым, а здесь, в спокойной обстановке, жизнь превратилась в тупое существование.

Я слушал рацию и мог мысленно отслеживать передвижения Гонга и Гавроша. Гаврош на тот момент выдвинулся в Опытное на помощь первым группам, часть из которых размотало, а Гонг находился в Зайцево и руководил процессом штурмов. «А не поехать ли мне к командиру в Зайцево? Чаю-кофе попью…» — мелькнула у меня мысль, от которой появилось чувство привычного азарта и интереса.

Я взял легкий трофейный броник, нателку, маскхалат, «ксюху» с одним рожком, и налегке, без каски, двинул в Зайцево с новым пополнением. Пока ехали, я старался не смотреть на них, чтобы в тысячный раз не отвечать на все эти вопросы вновь прибывших, которые они задают от страха и желания понять заранее, что их там ждет. Отвечать