Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин

и для артиллерии воздушные подушки. А пока спасибо волонтерам за возможность обезопасить гремящие, как ведро с болтами, но такие родные и незаменимые на войне уазики.

Итак, времени для выездных съемок нет, поэтому летим! Сделаем все в экспресс-формате, а заодно, например, не погибнем. Мне кажется, далеко не самый плохой бонус для этого вечера субботы. Впрочем, похмельная голова так раскалывается, что хочется уже самому удавиться. Какого черта я забухал спустя 10 лет?.. Сажусь перед огромным экраном и давлю на стики хэнд-пада: ну, не подведи, родимый! Дрон взвизгнул скоростными моторчиками и выпорхнул с балкона на темную улицу. Слава Богу, его камера и программное обеспечение способны не только вести съемку и обрабатывать видео во мраке, но и превращать его в довольно сносную контрастно-светлую картинку, будто все действие происходит в белые ночи. Ах, Питер… Как давно я там не был. С тех самых пор, как город стал прифронтовым, и теперь туда можно въехать лишь по прописке. Ну, ничего, главное, чтобы нашу Северную столицу продолжал хранить купол во избежание повторного ракетного удара со стороны Финляндии, ну, теперь уже бывшей Финляндии…

Под Черновцами с лету беру интервью у одного из рембатовцев. Тот жалуется на капризы искусственного интеллекта БПЛА.

– Начинают специально отклоняться от цели и мазать, если их слишком долго эксплуатируют, – делится боец с позывным Винт. – Вредные стали. Того и гляди профсоюз создадут… Не дай Бог, конечно.

– Сплюнь… – говорю бойцу, а сам думаю: «Как же все-таки неестественно брать интервью дроном. Человек живой стоит, а перед ним жужжащая машинка с выдвинутой пушкой-микрофоном и голос, как в трубке телефона. Нет зрительного контакта, обмена энергией, да и доверия нет. Беседа в неравных условиях: боец тут, в сырости и под угрозой смерти, а военкор там, в тепле и безопасности. Хотя бы вон, как у коллег было бы». Замечаю через объектив камеры силуэт военкора ВГТРК Сладкова. Точнее, его онлайн-голограммы. Хорошее техническое решение. Дядя Саша в очках виртуальной реальности дома, а его полетный дрон перемещается по фронту и переносит его голограмму на место. Тот может совершать прямые включения, общаться с бойцами глаза в глаза, вот это уровень!.. Ходят слухи даже, что Александр Валерич оцифровал свой мозг и, по сути, может уже вообще не работать. Его виртуальная копия все сделает за него. Мэтр хоть и заслужил отдых, но, думаю, если это правда, то быстро заскучает. Настоящий репортер – это диагноз, не усидит он долго без дела.

– Кирь, – кричу напарнику и морщусь от боли, словно мой мозг зажали в тисках. – Смени меня, пожалуйста, я уже пару часов лечу, мутит… Там до тернопольских позиций осталось чуть больше сотки километров. Только лети по «выделенке» аккуратнее, сегодня че-то активный БПЛА-движняк в сторону Львова идет: меня уже пару раз бортанули Линатовские «птички». Тоже, видать, работать летят! Ну, стопудово штурм сегодня заснимем! Линат просто так столько дронов на съемку не посылает. Ты, кстати, знаешь, что он из пресс-службы группировки «Запад» ушел? Сейчас на кремлевский военный пул работает, считай, глазами Верховного Главнокомандующего по всему фронту… Блин, ну, его «птицы» быстрее нашей в полтора раза. Какая тут может быть справедливая конкуренция!..

Я вышел подышать воздухом на балкон. Соленый черноморский бриз действовал на похмелье куда лучше огуречного рассола. Целебное дыхание моря. Как же замечательно, что мы передислоцировались из Луганска в Одессу. Там, в Луганде, правда, уже метро строят по всей республике. ЛНР уже не та, что раньше. Но все равно, в освобожденной Одессе как-то поуютнее и повеселее. Поначалу, правда, напрягала близость расположения одного из подразделений «Повстанческого украинского корпуса» (да-да, себя они привыкли сокращенно называть чуть иначе ПКУ, а «ПУК» – это уже российская фронтовая беззлобная подколка), все-таки бывшие вэсэушники как никак, хоть и идейно переметнувшиеся. Но потом как-то пообщались с ними, вроде обычные мужики, без всякой бандеровщины в головах. Да и за пару лет одесситы показали себя в боях надежными воинами. Дезертиров, кстати, почти нет в их рядах, что примечательно. Ну, по сути, с них-то и начался переворот в ВСУ. Сторчавшегося Зеленского летом куда-то спрятали британцы (может убили, концов уже не найти), а избранный на выборах президент Залужный, экс-главком ВСУ, на удивление, не смог удержать порядок в армии. В Одессе – мятеж, в области – бардак и хаос, как результат – отсюда очень быстро фронт посыпался до самого Херсона. Там же повстанцы и соединились с нашими, легко сломив пошатнувшуюся оборону растерянных украинцев в когда-то оставленном нами городе. А так бы столько людей пришлось положить в боях за эти территории.

Теперь в полосе боевых действий (термин ЛБС давно потерял актуальность, нет линии, а есть полоса или пояс, ПБД, шириной в сотню километров) все реже можно встретить людей. Артиллеристов и танкистов заменили роботизированные системы боя и доставки машин на позиции, БПЛАшники сидят по комфортным квартирам, управляя «птицами» из любого уголка зоны СВО. Вовсе потеряли актуальность и исчезли профессии снайпера, полевого разведчика, да и саперы отныне работают дистанционно, как и дроноводы. Незаменимой остается лишь специальность штурмовиков. Они, как и многие десятки лет назад, в буквальном смысле отмеряют победы Отечества своими шагами. Но самый большой контингент живой силы на передовой – это, конечно, ремонтники и инженерные войска. Всю эту беспилотную и бездушную ватагу роботов должен же кто-то обслуживать. Сами себя содержать железки пока не научились.

– Дим… У нас, кажется, п**дец!.. – донесся мрачный голос Пикторинского.

– Че такое? – я метнулся в комнату, обнаружив, что на экране трансляции тьма и больше ничего.

– Походу, сбили… сигнала нет! – сокрушался Кирилл. – Я только и успел пару кадров штурма снять…

– Е-пана… Почему так не везет… – внутри меня словно все оборвалось. – Минус пять часов, минус один репортерский дрон, один синхрон ремонтника и пара кадров боя… Из этого итоговый сюжет не соберешь.

– Ну, погоди, давай сейчас второй коптер достанем, долетим, снимем?

– Всю ночь лететь, что ли, будешь?.. – вздохнул я, потеряв всякую надежду. – Да и не успею в таком случае уже написать и смонтировать сюжет… Все-таки сон-то про увольнение вещим был…

Я вернулся на балкон. Взгляд упал на сосуд с одесской вишневой наливкой. А что теперь остается… Пишу в редакцию итоговой программы Петра Марченко сообщение:

«Тань, передай Пете, что у нас полный провал по сюжету. За неделю я ничего не снял, а сейчас на подлете и наш дрон укокошили. Так что в этот раз без меня».

Через 20 секунд приходит ответ: «В этот раз??? Ты уже третью неделю не