Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

отдали ребятам. Пока мы писали его, наверху шел бой, который затруднял подход группы эвакуации к нам. Четыре раза парни пытались нас вывести, и всякий раз, когда мы брали сумки и поднимались на лестницу, по нашему дому начинал гатить танк. По рации передали, что вывод мирных невозможен, и они будут выводить нас в другое время. Ребята, когда мы познакомились с ними поближе, оказались достаточно открытыми и честно рассказывали о своем прошлом. Кто-то из них сам добровольно пришел в вагнеровцы, а кто-то пришел из мест лишения свободы.

— Мы, как и вы, тоже смелые, — пошутил Велком.

— Ребята с вольфрамовыми яйцами! — добавил Масел под общие ухмылки.

Перед нашей последней попыткой выйти, я вспомнила, что у меня припрятана банка вареной сгущенки и печенье. Я отдала ее ребятам, и они стали радоваться этой сладости, как дети новогодним подаркам.

— Вот спасибо! Очень сладенького хотелось давно. Классно вы подготовились! И техника, и провизия, и медикаменты.

На связь вышел Око и приказал в первую очередь выводить тех, кто может идти. За Шамалом и Маселом он пообещал прислать группу эвакуации, которая вынесет их на носилках. Обработав их раны перекисью и туго перемотав, нам удалось, наконец, остановить кровотечение. Укрыв ребят энергосберегающей пленкой золотистого цвета из их аптечек и простыми одеялами, мы подложили им под головы подушки, под ноги — валики, и попрощались с ними. Родо остался с ними как постовой, чтобы охранять вход в подвал.

Поднявшись наверх, я ужаснулась, во что за один день превратился наш двор. Ворота из профиля и шиферный забор словно испарились. На земле валялась исковерканная виноградная арка. Все было разбито и искорежено. Мы выдвинулись вдоль дворов. Когда проходили мимо нашего родного дома, сердце сжалось от тоски и страха. Я оглянулась и посмотрела на мужа. Он пожал плечами, выражая сожаление, и мы пошли дальше.

— Быстрее! Не отстаем! — подгоняли нас ребята.

— Осталось совсем немного, — поторапливал нас Дед, как будто мы были не местные и не знали, где конец Иванграда.

Маленькими перебежками наш отряд добрался до 92-го дома, в подвале которого расположился доктор. Именно отсюда эвакуационные бригады уносили тяжелых раненых. Кулю оставили там, а мы, коротко отдохнув, отправились дальше. Добежав до конца Иванграда, мы вышли к бывшей даче моих родителей. Дача нашей семьи стояла напротив.

Землю под дачу родители купили в 1990 году, еще живя в Бахмуте. Саму дачу и подвал возле нее строили из самодельных шлакоблоков, а перекрытием послужили две списанные аэродромные плиты, которые отец выпросил у своих друзей военных. В нашем подвале тоже сидели вагнеровцы. Рядом находился большой ангар, который построил хозяин садового питомника. До прихода «Вагнера» у нациков там был штаб.

Мы тепло попрощались с нашими новыми и уже такими близкими знакомыми и с другой группой эвакуации, пробежав по питомнику, выскочили на бугор и побежали в направлении шахты. Благо шел дождь, мешавший полетам дронов. В шахте мы встретили еще одних наших соседей, которые чудом остались живы. Мы радостно обнялись с соседкой и поздравили друг друга с тем, что все обошлось.

После того, как наших мужчин осмотрели еще раз, нам предложили поесть и попить чаю, дали сигарет. К нам подошел взрослый военный и рассказал о дальнейших планах в отношении нас.

— Ого! Какой у вас красавец лабрадор! — удивился он нашей собаке. — Мой позывной Краснодар. Я командир этой точки. Ждем до вечера, а как стемнеет, выведем вас на следующую точку.

— А что нам пока делать? — спросила я.

— Ешьте и отдыхайте. Тут безопасно, — пожал плечами Краснодар. — Это Сталин, — указал он на подошедшего к нам военного. — По всем вопросам можно обращаться к нему.

— А где наши документы? — спросил муж. — Око сказал, нам их тут отдадут.

— Документы у меня. Вам их вернут, когда наша служба безопасности с вами поговорит.

— Понятно.

Было страшно, но адреналин помогал справляться. Мы стали рассматривать, как вагнеровцы переоборудовали с детства знакомые пещеры. На больших надувных матрасах группами сидели бойцы и общались о чем-то своем. В одном углу я заметила группу легкораненых с медиком, а тяжелые лежали отдельно и ждали приезда машины. Работал генератор, казалось, от него шли сотни проводов. На газовой горелке грелась вода для чаепития. Рядом лежали пайки и питьевая вода в больших количествах. Стало понятно, что снабжение у вагнеровцев было отличное.

— Смотри, как много раненых, — прошептал мне муж. — Может, отдадим им медицину нашу?

— А сами с чем поедем? — засомневалась я. — Где мы завтра окажемся, кто его знает?

— А ты, сын, что думаешь? — спросил его муж.

— Думаю, где бы мы ни оказались, там будет легче, чем тут.

— Ладно, — согласилась я и достала аптечку.

Поискав глазами доктора, я подошла к нему и протянула аптечку.

— Держите. Тут противовирусные, антибиотики, легкие обезболивающие и таблетки первой необходимости.

— Спасибо… — удивленно смотрел он на меня. — Вы врач?

— Нет. Просто разбираюсь на бытовом уровне. Там и ингаляторы есть «Сальбутамол».

— Большое спасибо. У нас много простуженных. Нагрузки физические огромные, особенно у групп эвакуации, и холод. Болеют почти все.

— Прохладно тут у вас. Кстати, когда специалисты отсюда выезжали, они все крепления сняли тут. Осторожнее.

— Да мы, можно сказать, только въехали. Оборудуем тут все, как положено.

Подошли еще несколько групп эвакуации с ранеными из Иванграда, и в одной из них я с радостью заметила Кулю. Он тоже заметил меня и, улыбнувшись, помахал мне рукой. Я находилась в каком-то эйфорическом состоянии из-за множества событий, произошедших с нами за последние два дня. Психика была очень перегружена переживаниями, и мозг отказывался запоминать больше. Я вернулась к своим и стала ждать, когда нас поведут дальше.

С шахт на Веселую выходили, когда стемнело. С нами было много легкораненых бойцов, которые могли идти сами. Наша лабрадориха Машка помогала Краснодару держать строй и контролировала бойцов, чтобы они не отбивались от группы.

— Идем строем, с тропы не сворачиваем, — предупредил нас Краснодар. — Вокруг все заминировано. Привалы будут в том месте, где я скажу. Если увидите кассетные боеприпасы — такие шарики с синими или желтыми полосками — руками не трогаем! Если, конечно, у вас пальцы не лишние, — более грозно сказал он. — Все ясно?

— Да. Ясно. Принято… — вразнобой ответили мы.

Как местные мы знали, что идти до Веселой минут сорок, а мы шли полтора часа. Ближе к концу пути мы прошли мимо сгоревшей БМП, и тете Наде стало плохо.

— Что с вами? — забеспокоился Краснодар.

— Диабет у меня. А тут такие нагрузки. Сейчас таблетку приму и станет легче.

— Вы пока