Позывные с берегов Великой - Николай Виссарионович Масолов
План с небольшими поправками был одобрен. Пугачев предупредил, что если все получится так, как задумали, то с добытыми документами надо немедленно покинуть город.
События развернулись благоприятно для разведчиков и их помощников. Часовой у дома не хотел пропускать слесарей, но по приказу хозяйки им разрешили пройти к месту «аварии». Пока Леонид осматривал водопроводные трубы и туалетную комнату, Николай проскользнул в кабинет. Тумбочки стола, как он и ожидал, были закрыты. Он вскрыл отмычкой дверцу, сложил в сумку из-под инструментов все тетради, блокноты, карты и вышел в общую комнату.
— Готово! Что с этой мымрой делать будем? — указал он на хозяйку.
— Подай-ка полотенце и салфетку. Ей все равно капут, — ответил Леонид.
В следующую минуту они крепко связали дамочке руки, заткнули рот и заперли в уборной. Все было сделано быстро, без суеты. Через полчаса сумка была передана Мельниковой. Поздно вечером она вместе с Леонидом пробралась в лес. Среди бумаг были обнаружены черновые наброски не только оборонительных сооружений, но и схема размещения огневых точек, дзотов, переходов, небольших складов с боеприпасами. Все это представляло немалый интерес для советских войск…» В эфир полетели точки-тире «Аиста» — позывные бригады Гаврилова.
Периодически поступали разведданные и от подпольщиков Острова. Нюра Демидова, получившая предсмертное письмо Кругловой, Пальма Кийс, связанная с Филипповой, возглавили небольшую группу, которая продолжала через Регину передавать информацию в Центр. Весной 1944 года Пальма Кийс и Виктория Майская, работавшие в военно-хозяйственном управлении, сумели скопировать подробный план города с нанесенными на него оборонительными объектами. Маргарита Козловская передала его в разведгруппу Алферова.
Ранним утром 7 марта в Опочку стали втягиваться танковые и артиллерийские части и размещаться в разных концах города. Несколько часов подряд двигалась вражеская техника, и все это время за нею наблюдали Рая Гаврилова, Надя Литвиненко, Люба Алексеева. Донесение о скоплении воинских частей в Опочке поступило от Гавриловой в бригадy Марго в тот же день. Комбриг немедленно передал его в армейский штаб, а начальник разведки Петрович переслал ночью отважным разведчицам ракетницы.
8 марта 1944 года Опочку разбудил страшный грохот. Советские самолеты бомбили боевую технику гитлеровцев, прибывшую в город накануне. Взрывались снаряды с неразгруженных машин. В небо взлетали ракеты — ориентиры для советских летчиков. Орудия, танкетки, строительные материалы для «Пантеры» превращались в груду лома. По городу сновали санитарные машины. Госпитали были переполнены. На другой день на кладбище появилось около ста новых могил гитлеровцев.
Летом 1944 года события на фронте от Нарвы до Пскова, от Пскова до Опочки складывались весьма плачевно для группы фашистских армий «Север». Наступление войск Ленинградского, 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов крушило по частям «Пантеру». Один за другим освобождались от оккупантов города, села, деревни. В первой половине июля от фашистов были очищены Пушкинские Горы и село Михайловское, город Пустошка. 15 июля 10-я гвардейская армия 2-го Прибалтийского фронта выбила гитлеровцев из Опочки. Через два дня красный флаг взвился над Себежем. На рассвете 18 июля солдаты-гвардейцы 65-го стрелкового полка с помощью отряда калининских партизан под руководством Ильи Жукова овладели поселком Красногородским — самым западным районным центром Калининской области.
В дни наступления советских войск бойцы всех спецгрупп и отрядов калининских партизан вышли на дороги: взрывали и жгли мосты, делали завалы, вели передовую и фланговую разведку для армейских частей, строили переправы через Иссу и Синюю, были проводниками. В разгар боя за Опочку шестнадцатилетний подпольщик Олег Корнев (разведчик под кличкой Мороз в группе Бобруся) показал нашим танкистам брод через Великую. Командир части подполковник, развернув карту, попросил:
— Ну, герой, коль знаешь, покажи немецкие укрепления за рекой.
— Знать-то знаю, но карта ваша устарела, — ответил Олег и протянул сверток: — Возьмите, это немецкая карта с последними указаниями укреплений.
— Да, ты и впрямь герой! — восхитился подполковник. — Спасибо, дорогой!
Неудержимо наступали гвардейские части. Сметая с лица земли отроги «Пантеры» и всякие сооруженные противником промежуточные рубежи, наши воины вышли к берегам реки Льжа — латвийской границе. С радостным волнением слушали по радио советские люди приказ Верховного Главнокомандующего:
«Войска 3-го Прибалтийского фронта, форсировав реку Великую, прорвали сильно укрепленную, развитую в глубину оборону немцев южнее города Острова, и за два дня наступательных боев продвинулись вперед до 40 километров, расширив прорыв до 70 километров но фронту. В ходе наступления войска фронта заняли более 700 населенных пунктов».
Шаг за шагом приближались советские воины к Острову. На главном направлении в авангарде шел первый батальон 608-го полка 1-й ударной армии под командованием майора Тараса Рымара. Бойцы вклинивались в боевые порядки противника настолько дерзко, что были случаи, когда гитлеровцы, заблудившись в тумане, заходили «в гости» к комбату. Один из таких «гостей», ошеломленный и подавленный случившимся, рассказал, что дорога к подвесному островскому мосту не заминирована.
Рымар немедленно воспользовался этим сообщением. Подняв батальон по тревоге, он бросил его по шоссе к мосту. Фашисты заметили атакующих лишь в двухстах метрах от цели, но было уже поздно: бойцы батальона уже бежали по первому пролету моста. Единственное, что успел сделать противник, — это подорвать второй пролет. Он упал в бурлившую от разрывов мин и снарядов реку. Погибла группа лейтенанта Бертела, первой ворвавшаяся на пролет. Но сотни солдат перебрались на другой берег.
Рассказывая о дальнейшем ходе боя, красноармейская газета «За победу» писала:
«Сразу же за мостом наши подразделения развернулись. Капитан Антонюк повел своих стрелков к железнодорожной станции, Рымар устремился направо. Немцы продолжали отстреливаться. Бойцы врывались в дома и очищали их от противника. Вскоре враг был дезорганизован. И хотя он имел численное превосходство, он уже не в силах был приостановить напора атакующих… На подразделение Рымара шел лобовой атакой полк немецкой пехоты. Наши расстреливали их в упор. А когда кончились патроны, Рымар сам повел своих стрелков на штурм. С ошеломляющим «ура» врезались в ряды неприятеля, дрались врукопашную. Сотни трупов остались на месте отчаянных схваток. И только небольшой группе немцев удалось уцелеть».
К полудню 21 июля Остров был полностью очищен от немецко-фашистских захватчиков.
Спустя несколько дней в городе на площади шумело людское море — митинг в честь воинов-освободителей. Выступал на нем и Тарас Степанович Рымар. Комбат взволнованно говорил:
— Тяжелая борьба, кровь моих
