Дновская быль - Николай Виссарионович Масолов
До позднего вечера лежало бездыханное тело на обочине дороги. Рядом в пыли валялись краюха черствого хлеба и глиняная кружка, выпавшие из сумки убитого.
В другой раз, тоже в воскресный день, Бек возвращался в свое имение из Дно, где участвовал в попойке у коменданта. Ехал на автомобиле. По дороге, въезжая в деревню Панкратово, сквозь дрему услышал музыку. Приказал шоферу остановиться. На завалинке одного из домов под аккомпанемент гармониста-инвалида пели девушки. Песня была старинная — про ямщика, что замерзал в степи глухой. Голоса звучали приглушенно, печально. Деревню уже окутали предвечерние сумерки, но в избах огней не зажигали. Они стояли черные, молчаливые. От того, что не могут звонко и радостно звенеть их голоса, девушкам было зябко, и они прижались друг к другу, точно собрались не в летнюю пору, а в студеный зимний вечер.
Барон не слушал песню. Он, как тать, подбирался к поющим. И когда до избы оставалось не более 20 метров, полоснул из автомата очередью по крыше. Обезумевшие от страха, девушки метнулись было в разные стороны, но раздалось грозное:
— Ложись! Не шевелись! Иначе смерть!
Около часа продержал Бек девушек в легких платьях на сырой земле. Затем приказал прибежавшим на выстрелы полицаям отправить их под конвоем в имение. Там, рядом со складским помещением, лежала куча тяжелых бревен. Уходя спать, барон дал строгий наказ надсмотрщику: не жалеть кнута, если девушки за три часа не перетаскают бревна к реке и… обратно. Когда забрезжил рассвет, несчастных, окончивших изнурительную, бессмысленную работу погнали в поле на разбивку навоза.
Но ни расстрелы, ни виселицы, ни дикие надругательства над стариками и женщинами не устрашили советских людей. Как небольшое пламя, пробежав по сухому вереску, набирает силу и превращается в огненный вихрь, так вспыхнуло и разгорелось на Псковщине грозное движение народных мстителей. И стали для незваных пришельцев страшным местом Рдейские болота, Гдовские леса-чащобы, заросли орешника на берегах Великой и Шелони. В октябре 1941 года в западных и юго-западных районах Ленинградской области действовало 84 партизанских отряда.
На юге Ленинградской области обосновалось крупное соединение партизан — 2-я бригада под командованием Николая Григорьевича Васильева, бывшего начальника новгородского Дома Красной Армии. Комиссаром бригады был Сергей Алексеевич Орлов, опытный партийный работник. До войны он занимал пост секретаря Порховского райкома партии.
В упорных боях бригада очистила от фашистов значительную часть Белебелковского, Ашевского, Дедовичского и Дновского районов и положила начало Партизанскому краю. Эта своеобразная лесная республика, ощетинившаяся оружием, протянулась с севера на юг почти на 120 километров. На ее территории был ликвидирован оккупационный режим, население 400 деревень жило по законам родного Советского государства.
Сохранилась немецкая карта, на которой были обозначены районы действия советских партизан против группы фашистских армий «Север» по состоянию на декабрь 1941 года. Самым крупным сосредоточением партизанских сил противник справедливо считал район южнее и юго-восточнее станции Дно. На карте от заштрихованного черным дновского участка тянулись стрелы к важнейшим коммуникациям. Они обозначали направления ударов партизан по наиболее уязвимым местам тыла 16-й немецкой армии. Обстановку на карту наносил сам командующий группой «Север» — фельдмаршал Риттер фон Лееб.
Еще до вероломного нападения на нашу страну фашистские главари создали несколько дивизий специально для охраны тылов своей сухопутной армии. С осени 1941 года кроме них против партизан действовали и полевые части, иногда даже целые соединения, снятые с того или иного участка фронта. Жестокими карательными мерами им всячески помогали зональные комендатуры, отряды охранной и тайной полиции. И все же партизанское движение росло.
От робких засад, от незначительных диверсий отряды ленинградских партизан зимой и весной 1942 года перешли к налетам на фашистские гарнизоны. Все чаще и чаще теперь в ночь, охраняемую вспышками немецких сигнальных ракет, врывались голоса партизанских «максимов» и «дегтярей». С гордостью пели свою боевую походную песню партизаны 2-й бригады:
Голубой реки Шелони
Враг боится неспроста.
Пуля меткая догонит
Из-за каждого куста.
Меткие пули героев народной войны настигали не только гитлеровцев. Они находили и новоявленных господ помещиков, карали предателей и отступников. В новогоднюю ночь 1942 года солецкий комендант Винклер получил недвусмысленное предупреждение в стихах:
«Землицы русской захотел,
В Сольцы, как ворон, прилетел.
Земли дадим, чтобы хватило
И в глотку вбить и на могилу».
И дали. Та же участь постигла и Адольфа Бека. Сбылось пророчество старика, убитого бароном ни за что ни про что по дороге с аэродрома. В ночь на 29 июля 1942 года «красный петух» высоко в небо взметнул свои крылья над разбойничьим гнездом. Два десятка партизан, ворвавшись в баронское поместье, перебили часть охраны, подожгли складские помещения, уничтожили тракторы и другой сельскохозяйственный инвентарь, пленили управляющего, а в спальню Бека бросили гранаты.
Одними из первых на оккупированной территории Ленинградской области начали разить меткими пулями врага партизаны диверсионного отряда «Дружный». Это были дновцы, которых из села Поддорье через топи, густые заросли кустарника и заболоченные леса привел к Белому озеру Василий Иванович Зиновьев.
В отряде люди были разные — и по характеру, и по возрасту. По-разному сложилась у них и довоенная жизнь. Василий Власов работал председателем сельского Совета, а разведчик Юра Бисениек летом 1941 года только что окончил среднюю школу и мечтал стать хирургом. Николай Антонов был сапожником, Миша Елкин — трактористом, а Павел Селецкий — партийным работником. Но всех дновцев объединяло и роднило одно чувство — ненависть к фашистским захватчикам.
Отряд был небольшим, но коллектив благодаря стараниям Зиновьева, Тимохина и других коммунистов сложился крепкий и оправдывал свое имя — «Дружный». Почти каждый вечер от берегов лесного озера уходили в ночную темень группы по два-три человека. Они шли на связь, в разведку, делать завалы и засады на дорогах. Когда через день-два бойцы возвращались в отряд, у неярких партизанских костров подолгу не смолкали разговоры. И часто над задумчивой тишью лесного озера плыло негромкое, задушевное:
Ревела буря,
Гром гремел…
Эта песня была любимой в отряде. Особенно ее любил командир — Василий Иванович Зиновьев.
Партизаны уважали своего командира. Да и как было не любить этого, точно дубовыми клепками сбитого человека? В походе и в бою
