Дновская быль - Николай Виссарионович Масолов

— Я умываю руки. Теперь ты — собственность одноглазого дьявола. Но предварительно тебя немножко обработают в камере, пустят кровь. У тебя она лишняя.　

Одноглазым дьяволом в порховском СД звали унтерштурмфюрера Гембека. Это был человек волчьего нрава. На Восточном фронте в начале войны он потерял глаз и с тех пор каждого русского считал своим личным врагом. Гембек был начальником Заполянского лагеря смерти.　

Небольшая деревушка Заполянье, расположенная между городами Порхов и Дно, в 1943 году стала проклятым местом. Ранней весной гитлеровцы основали на ее окраине, в хозяйственных постройках бывшего совхоза «Полоное», так называемый «армейский воспитательный лагерь». Штабы отделений СД Порхова, Дно, Сольцов направляли туда подпольщиков, армейских и партизанских разведчиков, которых не сломили пытки в застенках гестапо. Посылались на «воспитание» к Гембеку и военнопленные, бежавшие из концлагерей и вновь попавшие в руки фашистских палачей. В лагере содержалась также небольшая группа подследственных.　

«Воспитание» у одноглазого дьявола обычно заканчивалось расстрелом. Подстать себе Гембек подобрал и помощников. Ближайшими сподручными в его кровавых делах были сорокатрехлетний немец Мартин Вилли, хозяйственный комендант лагеря, и переводчик по имени Сашка (фамилию предателя знал только Гембек), появившийся в Порхове невесть откуда в один из апрельских дней 1943 года. Оба грубые, кровожадные, не люди — волки.　

«В Бремене до войны я был мясником. Сейчас в России работаю по специальности, только скот ко мне пригоняют двуногий», — цинично писал Мартин Вилли своему приятелю в Берлин.　

— Мне убить человека — все равно что конфету съесть, — куражился пьяный Сашка перед жителями Заполянья. Этот наглый прыщ с губами-шлепанцами всячески старался походить на эсэсовца: носил желтую рубашку с закатанными рукавами, черный галстук и пилотку с эмблемой — череп и две скрещенные кости.　

И они убивали. По приказу из штаба СД в Заполянском лагере были уничтожены герои порховского подполья Антонина Тахватулина, сестры Катя и Женя Голышевы, учительница Валентина Николаевна Ерова. Только за десять месяцев 1943 года гестаповцы с помощью палачей Гембека расстреляли более 3 тысяч наших соотечественников.　

В акте специальной комиссии, расследовавшей в 1945 году злодеяния немецко-фашистских захватчиков на территории Порховского района Псковской области, имеются показания нескольких свидетелей массовых расстрелов и издевательств над узниками лагеря. Так Ермолаева Евгения сообщила комиссии:　

«Я лично видела, как в лагере расстреляли 6 неизвестных мне граждан и там же, на месте расстрела, их закопали… Второй раз я своими глазами видела, как в лагере расстреляли группу — 25 цыган, в числе которых были и дети. При мне привезли молодую, очень хорошенькую женщину с месячным ребенком. На следующий день ее расстреляли вместе с ребенком».　

Работавшая на кухне лагеря Прокофьева Серафима показала:　

«Из бункера (кормокухня), где я содержалась, почти ежедневно выводили на расстрел по нескольку человек. Были расстреляны Бочарова Евдокия, Громов Григорий, а также содержавшийся вместе с нами профессор математики одного из ленинградских институтов. Звали его Яков, фамилию не помню…»　

Опрошенный бывший узник лагеря Иванов Никифор говорил членам комиссии:　

«В июне месяце 1943 года был арестован мой восемнадцатилетний сын и с ним еще 16 человек. Все они были расстреляны. Через несколько дней после того, как меня доставили в лагерь, вечером вывели 6 человек и расстреляли тут же в кустах. Немцы несли обратно обувь этих расстрелянных. Тогда погиб Дмитриев, работавший механиком на станции Дно. За время пребывания в лагере меня допрашивали 3 раза, и каждый раз немец Мартин Вилли бил меня шомполом. Чтобы я не кричал, другой немец, присутствовавший при допросе, сжимал мне горло».　

Иногда расстрелы проводились ради забавы гестаповцев. Чудом уцелевшие узники — жительница Порхова Травина Ольга Сергеевна, бывшие военнопленные Курашев Иван Михайлович и Дмитриев Михаил Михайлович — на всю жизнь запомнили случай, когда Мартин Вилли спросил: кто из заключенных умеет косить?　

Вызвалось 8 человек мужчин. Их посадили в телегу, дали косы и грабли и повезли за пределы лагеря. Вскоре на лугу послышались выстрелы. Подвода вернулась обратно. Сразу же были посланы люди зарыть расстрелянных косцов.　

А убитых цыган вообще не зарывали, свалили в воронку от бомбы и чуть присыпали землей.　

— Пусть волки да лисы полакомятся цыганятиной, — гоготал Гембек, возвращаясь с расстрела.　

Были случаи, когда одноглазый садист, чтобы сломить волю заключенного, подводил его к свежевырытым ямам и говорил:　

— Это твой будущий дом. Спрыгни, примерь — удобно ли тебе там будет.　

Несчастного заставляли лечь. Убедившись, что яма для него коротка, гнали ко второй могиле, третьей. Подобрав ее по росту узника, ставили его на край ямы и стреляли по нему… холостыми патронами. Ночью человека, пережившего ужас своего расстрела, везли в гестапо и там предлагали спасти жизнь ценой предательства.　

52 дня провел в ожидании расстрела в Заполянском лагере Василий Васильевич Лубков. Отсюда его увозили на допросы в Дно и Порхов. Однажды, когда избитого на допросе Лубкова волокли в ригу, приспособленную для одиночных камер, в лагерь пригнали новую партию заключенных. Построив их у барака, Мартин Вилли, размахивая нагайкой, с наслаждением ораторствовал. До подпольщика донеслись слова:　

— Запомните: в этом лагере мы ваши боги, ваши повелители.　

Василий громко крикнул:　

— Псы вы шкодливые, а не повелители.　

С блестящими от ярости глазами к нему подбежал комендант, ударил в лицо и со злорадством сказал:　

— Завтра ты поймешь наконец, кто здесь хозяин. Сам выберешь себе яму.　

Так Лубков узнал о том, что пробил его последний час. Ночью он бежал. Как удалось ему совершить побег, кто помогал — неизвестно. Известно лишь то, что беглец добрался до деревни, где жил довоенный знакомый — бывший председатель колхоза. Но приюта еле державшийся на ногах подпольщик в жилище труса не нашел. Более того, подлец показал Лубкову дорогу в деревню, где были каратели, сказав, что их там нет.　

Василий пошел. Каждый шаг теперь давался ему с трудом. Он падал на землю, поднимался, шел, опять падал. Впереди синел ельник. В его зарослях беглец решил передохнуть, но оттуда неожиданно раздались выстрелы. Повернул назад, но и там уже были враги… Не зная, есть ли у подпольщика оружие, гитлеровцы и полицаи медленно сужали кольцо. Приблизившись, стали бросать гранаты. Осколком одной из них Лубков был тяжело ранен. Не желая попасть живым в руки гестаповцев, Василий Лубков перерезал себе горло осколком бритвы.　

Исключительно дерзкий побег совершили из лагеря два друга — Аркадий и Виктор, партизанские разведчики. Очевидцы рассказывают: бежали юноши среди бела дня. Произошло это так: Аркадия вели к двухэтажному зданию, где Гембек истязал Виктора. Проходя мимо группы узников, Аркадий заметил