Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

на личных поступках, которые проявлялись в тяжелых и экстренных ситуациях, а такие ситуации случались ежедневно. Он должен быть коммуникабельным и находить подход к каждому бойцу, независимо от того, вэшник он или кашник. Он должен следить за БК, личным составом и быть на связи с соседями по позициям. Но самое главное, он должен проявлять жесткость и уметь справляться со своими чувствами, когда нужно посылать своих товарищей вперед. Гурамыч был добрым и классным пацаном, пользовался уважением, но он был слишком молчаливым и закрытым для этой должности.

— Рад? — прямо спросил я его.

— Конечно, — честно ответил он. — Я командовать не люблю. Мне и так тут не просто… — к моему удивлению сказал он, впервые на моей памяти заговорив про свои переживания. — Я просто солдат.

— Ты отличный солдат, брат! — пожал я ему руку.

Резон был другим. Он быстро нашел общий язык со всеми в группе в первую же ночь, пока мы пили чай между фишками. Было видно, что командовать группой ему привычно. Он сразу облазил все позиции и дал нам несколько дельных советов, как улучшить оборону и закрыть наиболее опасные сектора. Помимо этого, он оказался талантливым РПГэшником и, сохраняя баланс между личной безопасностью и смелостью, умел метко стрелять из гранатомета по-сомалийски. Он показал нам, как можно использовать РПГ вместо миномета и стрелять навесиком, не выходя на открытку.

Я приноровился использовать для наблюдения за хохлами веранду, пристроенную к дому, и утром, как обычно, подполз прямо под ее стену и, комфортно устроившись, пил кофе. Пацаны уже готовились штурмовать первый ряд двухэтажек за школой. Прямо перед верандой когда-то стояла уютная беседка, в которой в мирные времена, видимо, устраивали посиделки и чаепития, но хохлы давно разбили ее минометами, и от нее остались только сгоревшие останки. Эта мешанина из кирпича и досок прикрывала веранду и создавала у меня иллюзию незаметности. Я выглянул в сторону противника и, не увидев ничего примечательного, залез обратно и поднес к губам кружку с дымящимся ароматным кофе. Сначала я услышал выход РПГ, а через секунду морковка прилетела точно под стену, за которой я скрывался. Я даже не успел ничего понять, как меня вместе с моим кофе, расплескавшимся по всей веранде, отбросило к противоположной стене и впечатало в нее всем телом.

— Изер! Ты живой? — закричал мне Резон из глубины дома.

— Да… — продрав горло, крикнул я и почувствовал сильную головную боль. — Контузило только.

Следующая морковка прилетела почти в то же место. В меня полетел мусор, кирпичи и доски. Кое-как встав на карачки, я быстро дополз до дома и, шатаясь, побежал в его глубину.

— Ты как? — стал осматривать меня Резон.

— Нормально… Суки, даже кофе попить нормально не дали с утра.

В эту же секунду по веранде прилетело несколько гранат из подствольников, по стенке забарабанили осколки.

— Сейчас мы им тоже привет передадим, — кивнул мне Резон, берясь за РПГ.

— Осторожно, брат. Снайпера!

— Я в курсе.

Резон стал накидывать по ним, как он умел, навесом, чем, видимо, еще сильнее разозлил укропов. В наш дом прилетели несколько мин, окончательно разобрав веранду и легко ранив одного из бойцов в ногу. Мы оттянулись глубже внутрь помещения и обработали ему рану от осколка величиной с мизинец. Не успел я подняться, как у меня все потемнело в глазах, и дом потонул в пыли, грохоте и падающей сверху вторичке. Меня бросило на пол и придавило листом ДСП, которым были заделаны окна. Я ощупал себя и прислушался к боли в теле. Кроме головной боли, которая забивала все другие ощущения, я ничего не чувствовал.

— Изер, — услышал я голос Резона, — ты где?

— Тут! А ты?

— Меня тут присыпало и ушибло чем-то… Помоги выбраться.

Крупная мина попала прямо в угол дома и разрушила две стены, сходившиеся в нем. Мы откопали Резона и еще одного мужика. Они оба были легко ранены. Двух пацанов силой взрывной волны выкинуло в соседнюю комнату, что спасло им жизнь.

— А я уже думал, когда лежал там — ну вот, так выглядит смерть. Просто хлопок, и все потемнело в глазах; и стало не просто страшно, а ужасно страшно! — тараторил я, перематывая Резона.

— Останешься за старшего, — сказал он.

— Я? А чего я?

— А кто?

Резон вышел на командира и доложил, что нас разобрали из минометов или арты, и нужно, чтобы кто-то присмотрел за позициями, пока мы тут перегруппировываемся. И официально назначил меня старшим группы.

Резон и мужик своим ходом отправились на эвакуацию, а у меня началась командирская карьера. Оставив пару человек на фишке, мы с Лесничим собрали всю группу в небольшом подвале, который мы нашли недалеко от дома и оборудовали под комнату отдыха.

— Пацаны, меня Резон оставил за старшего, но я такой же, как и вы. Я просто теперь несу ответственность за работу нашей группы, больше ничем от вас не отличаюсь. Это я говорю, чтобы у нас с вами была полная ясность, — двинул я свою речь, глядя им в глаза. — Поэтому, давайте так… Вы меня не подводите, а я не буду подводить вас. Все вопросы, чего бы они ни касались, обсуждаем вместе. Я готов слушать любые ваши предложения, и если они будут разумными, то будут приняты.

— Нормально все будет, не переживай, — за всех ответил Лесничий.

— Если что, Лесничий и Гурамыч, как самые опытные, мои замы, — подытожил я свое выступление и увидел, как все кивнули.

Первым делом я вышел на Флира и доложил, что принял командование и мне необходимо пополнить личный состав. Флир позвал меня к себе на ТЦ и пообещал дать пару бодрых ребят.

Вечером я попал в торговый центр на собрание командиров групп и встретил там много знакомых пацанов, которых уже давно не видел. Особенно я был рад увидеть своего старого приятеля Юнайтина, который сидел на Стахановской четырехэтажке и тоже был старшим в группе.

— Здорово, командир! — заржал он. — Рад тебя, братан, видеть. Как ты?

— Нормально, — слегка смущаясь своей должности, ответил я. — Сам как?

— Да вообще нормально. Заходи в гости, тебе там недалеко.

— Бля, недалеко по здешним меркам — это в соседнюю комнату, а к тебе ползти не близко.

— Ну да. Тут каждый выход из дома, как в гости к Господу сходить, — продолжал ржать он.

— Сейчас, освоюсь с группой, привыкну и прибегу.

На совещании я молча слушал, что говорили более опытные командиры групп и пока не решался высказывать свое мнение, да и позиция моя была крайняя и не предполагала активного наступления.