Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Изер, — обратился ко мне Флир, — иди сам выбирай себе пополнение. Там их человек двадцать сидит. Забирай любых двоих, кого хочешь.
— Принято, — скромно ответил я.
Я вошел в комнату, в которой гудел рой голосов, и стал высматривать тех, кого хоть немного знал. Заметив пару знакомых лиц, я вдохнул воздух и заговорил.
— Привет, пацаны! Я — Изер. Командир крайней позиции справа. Мне нужна пара бойцов, которые хотят присоединиться к веселой боевой группе, чтобы попробовать себя в деле. Кто готов к выполнению сложных, но интересных задач и кто будет себя хорошо вести.
— Я пойду! — вышел из строя молодой и крепкий пацан. — Позывной Сакэ.
— Самурай? — пошутил я. — У самурая нет цели, только путь… — вдруг вспомнил я. — Ты готов?
— Готов, — кивнул он.
— Бери тогда с собой того, кого знаешь, и пойдем.
— И я пойду, — поднял руку Бомедел, которого я сразу не заметил.
— Здорово! — обрадовался я. — Берите свои шмурдяки, и выдвигаемся. Только берите по минимуму. Там у нас всего полно.
— Да, мы в курсе. У нас с собой только небольшие ранцы и все.
— Пацаны, там темнота. Нихера не видно. Идем друг за другом, но так, чтобы друг друга видеть немного. Если вы там потеряетесь, кричать не нужно. Говорим только шепотом. Мы пойдем по частнику, нужно смотреть вокруг и слушать небо. Если услышите жужжание, то это не пчелы. Сразу же прячьтесь в любое здание рядом, а если его нет… Падайте и притворяйтесь мертвыми. Так больше шансов выжить. Ясно?
— Ясно, — кивнули они головами в касках.
Как только мы вышли, они тут же приклеились друг к другу, и мне пришлось разгонять их на расстояние трех метров. Грязь, как обычно, прилипала к ботинкам и замедляла передвижение, но это было уже привычно. Как только мы зашли в частный сектор, сверху зажужжало.
— К стене! — зашипел я громким шепотом. — «Только не сейчас, Господи! Пожалуйста!» — взмолился я кому-то в небе, откуда и раздавалось жужжание.
Пацаны упали, где стояли и замерли, переживая свои внутренние трагедии и встречу с близкой смертью. Я сидел и слушал коптер над нами, стараясь не думать о том, что у него под брюхом висит мина или пара ВОГов, которые по команде человека, уютно сидящего в своем кресле и возможно попивающего чай, могут упасть нам на головы, разорваться и покалечить нас. Или отобрать мою жизнь и жизни пацанов, которых я могу так и не довести до позиции. Но не думать об этом было тяжело. Все мое тело и нервы, все мои инстинкты, доставшиеся мне от бесчисленных поколений предков, тысячелетиями боровшихся за свое выживание, шептали мне, что я в большой опасности, и мне нужно прямо сейчас вскочить и побежать, спасаясь от нее… Когда звук коптера резко ушел вверх и затих где-то сзади нас, я еще минуту не мог справиться с напряжением и ждал, когда адреналин хоть немного уляжется в крови.
— Улетел. Вы как там? — зашептал я.
— Нормально… — послышался из темноты испуганный, но желавший казаться уверенным, голос.
— Погнали, пока не прилетело еще.
70. Парижан. 1.3. В ожидании штурма двухэтажек
15 декабря, в 4 утра, мы сидели с Пашей Кубатом: пили чай и морально готовились к штурму, намеченному на сегодня. Это был мой первый настоящий штурм, и поэтому я хотел досконально подготовиться ко всем возможным трудностям, которые могли приключиться. Паша уже участвовал в нескольких штурмах и, по нашим меркам, был опытным бойцом.
— Парижан, в моей группе пойдешь? — поддерживая меня, предложил он.
— Легко! С тобой я согласен.
— Задача у нас, конечно, непростая, но шанс есть, — скрывая напряжение, которое выдавала его мимика, продолжил он. — Открытка большая… Но проскочим. Тем более мы тремя группами пойдем… А ты вообще, как в «Вагнер»-то попал? — резко переменил он тему.
— Да как все, наверное… Смотри, в двадцать втором году, в мае месяце, прошла информация от моего друга… У меня друзья были в органах… — с грустью вспомнил я своих родных. — В принципе, у меня все родственники в органах, это только я оступился в этой жизни. Я с детства был человек справедливости. Не мог пройти мимо, если кого-то незаслуженно обижают. И так вышло, что в драке убили человека, и я сел.
— Ясно… Как в мультике: «Билли Джонс. С детства был хорошим мальчиком, но связался с пиратами… И пошло, и поехало…» — пошутил Кубат.
— Типа того, — улыбнулся я. — И вот, мне сообщили, что в Питере уже набирают. В основном берут статьи 105, 111, 162…
— Убийство, тяжкие телесные, грабеж, — прокомментировал Кубат, как юрист, закончивший университет с красным дипломом.
— Ага. Все стали ждать, когда к нам приедут. Средства коммуникации были, да и слухи разные ходили. И в августе это случилось. Дальше, наверное, все как у всех. Ты же тоже все это проходил?
— Да, у нас также было. К вам сам Пригожин приезжал?
— Не, к нам представители. Вывели на плац, говорят: «Кто хочет добровольно искупить вину перед Родиной, есть возможность…» Я и записался.
— Я тоже ждал и тоже сразу записался. Вопросы какие задавали?
— Обычные… — стал вспоминать я тот день. — Зашел в кабинет, там пятеро сидели в форме. Один такой грубоватый мужик говорит: «Не бойся, не кусаюсь. Подходи поближе, не стесняйся. Где служил?» Я ему говорю: «Да я и не боюсь. В автомобильной роте сначала. Потом забрали в ПВО». Он говорит: «ПВО! Хорошо, но у нас ПВО своего нет. В штурмовики возьмем, но ты какой-то худенький больно». А во мне и правда веса шестьдесят пять килограмм всего.
— При твоем росте маловато, конечно, — оценивающе посмотрел на меня Кубат.
— Потому что я с воли мало грелся. В основном все деньги тратил либо на общее, либо на сигареты. Не курить на лагере — это очень большие нервы, сам понимаешь. Если кружишься в этом мире и смотришь за чем-то, и тебя постоянно пытаются подставить то менты, то блатные, ты всегда на изжоге и очень быстро худеешь.
— Согласен, жить той жизнью непросто, — улыбнулся Кубат, отхлебывая чай.
— Я этому мужику и говорю: «Что, может, отжаться?» Он говорит: «Да не надо, мы тебя берем. А вообще, из-за чего идешь?» Я говорю: «Устал по телевизору смотреть, как люди погибают. У
