Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— И как прошло перемирие?
— Заснял все. Цымля, вот, уехал, и командир попросил меня поснимать процесс возле этой заправки «Параллель». Наших двенадцать человек забрали, а им отдали сорок восемь…
— Что так? — удивленно посмотрел я на него.
— Говорят, за нашего летчика. А кто там из них летчик, хер поймешь. Их всех с повязками на глазах вывели и строем отправили к нам. А мы их бойцов к ним. Все, в принципе, ровно прошло.
— Без эксцессов?
— Был один инцидент. Пока обмен шел, хохлы в районе Клещеевки по пятерке открыли огонь, но там вроде без потерь.
— Но факт есть факт. Нарушение перемирия.
— Это да… Но зато я залетел чуть глубже, чем нужно было для съемки. Там у них на отвалах шахт позиция хорошая и дальше база солевая есть. Там тоже есть, что заптурить…
— Отлично. Если что, я как раз собираюсь подтянуть и минометы наши, и СПГ, и ПТУРы. Если цели есть, мы всегда рады провзаимодействовать.
— Договорились.
Мы обменялись информацией и контактами, и я мысленно поставил себе еще одну галочку. Благодаря такому общению с мужиками, работающими непосредственно на передке, и возможности выстраивать горизонтальные связи, я постепенно врастал в структуру разведвзвода и становился своим.
Попрощавшись с Мегрелом, я выдвинулся обратно на пятиэтажку и попал там на совещание командиров. Пацаны собирались штурмовать школу и обсуждали план ее захвата; она была очень сильно укреплена. Тут я познакомился с командирами групп, которые должны были заходить на нее с четырехэтажки.
— Это командир штурмовой группы Тельник, — представил мне Флир высокого, худого пацана с бородкой. — А это — Уралмаш. Птичник наш, — указал он на второго бойца. — Вот с ними, если что, будешь на связи.
— Привет… — немного настороженно поздоровались они.
— Магнус. Я из приданного вам полка ВДВ…
— Отлично. Можете по школе ударить?
— Чем?
— Всем! Все, что есть, давай туда, чтобы мы после забежали налегке, — улыбнулся Тельник.
Он оказался идейным патриотом, который несмотря на то, что ему оставалось сидеть пару недель, записался в «Вагнер» и уже здесь поменял жетон «К» на «В».
Чем больше я узнавал пацанов из разведвзвода и их жизненные истории, тем больше я понимал, что, невзирая на разные пути, приведшие нас сюда, мы все были в душе патриотами-авантюристами, которым неинтересно было сидеть на одном месте и которым хотелось помочь нашей стране оставаться такой же великой, какой ее сделали все бесчисленные поколения наших предков. В этом и заключался наш патриотизм, в приверженности идеям величия нашей многонациональной страны и ее постоянной экспансии и расширения. Начав с разрозненных княжеств в конце первого тысячелетия, государство преодолело века феодальной раздробленности и отразило множество попыток завоевать нас из восточных степей и со стороны надменного запада, выстояло, окрепло и разрослось, подчинило себе дипломатией и оружием соседние племена. Россия и ее многонациональное население, перемешиваемое столетиями, стали кузней, в которой переплавились народы. Слово «русский» давно потеряло свое первоначальное смысловое значение, определявшее национальность. Оно стало больше обозначать менталитет, общие представления о себе, о своем месте в мире и наборе ценностей: от сентиментальных есенинских стихов до геополитических замыслов и стремлений, заложенных еще императором Петром I.
Я общался с ними, и в каждом из них, независимо от того, был ли то кашник или добровольно пришедший в «Вагнер» бывший гражданский, или солдат, видел себя. Видел гражданина, который готов пожертвовать своими личными интересами и комфортом.
65. Изер. 1.3. Зачистка частника
— В вашу сторону движется группа хохлов по частнику! — вышел на нас фишкарь из лицея. — Человека четыре с одной стороны, и правее есть какое-то движение, но там я плохо вижу.
— Принято, — ответил Эпик. — Нужно выдвигаться в частник и отбивать накат.
Мы быстро сформировали группу из четырех бойцов, и они выдвинулись навстречу вэсэушникам. Я с Эской и Кордаком остался в подвале и сел у входа на фишке, вслушиваясь в звуки снаружи.
Сидеть и ждать было напряжно. Я был оторван от пацанов и не знал, что там происходит. Если враг прорвется, думал я, придется оборонять подвал, потому что Гонг сказал, что мы не можем потерять эту позицию. А командира и пацанов я не мог подвести.
Ожидание, неизвестность и тревога сжимали желудок в кулак и не давали спокойно сидеть на месте. «Да с чего я взял, что пацаны не отобьются? Их же и с лицея прикрывают, — вслушивался я в интенсивную перестрелку. — В крайнем случае, отступят, и мы встретим их тут», — успокаивал я себя. Через час стрельба утихла, и я уже собирался выйти на связь, как снаружи послышались шаги. Я поднял автомат, готовясь к неизбежному.
— Донецк! — заорали с улицы. — Але, фишка? Свои.
— Курск! — радостно ответил я, узнав голос Чернухана.
Пацаны ввалились в подвал и вкратце рассказали, что хохлы напоровшись на них, немного постреляли и отступили.
Не успели мы послушать их рассказ, как поступила команда от Гонга сформировать группы прикрытия и занять позиции в частнике, чтобы прикрыть бойцов Абрека, которые пойдут брать четырехэтажку и школу.
— Нужно зачистить восточную часть частника перед вами, чтобы хохлы не оказались у них сбоку.
— Принято, — ответил Эска, и мы приступили к подготовке.
В одну группу вошли Чернухан, Гурамыч, я, Лесничий и Баримор, а во вторую — все остальные. Мы стали сосредоточенно собираться: набрали БК и гранат, зарядили все магазины и стали продумывать план. Прямо за нашим подвалом находились два дома, в которых уже побывали наши пацаны.
— Первая группа берет на себя один дом, вторая — другой, — отдал приказ Эска. — Ждать не будем. Как только начнет смеркаться, снайпера и пулеметчики будут плохо видеть, сразу идем.
Выждав удобный момент, мы перебежали в полуразрушенные дома и заняли их. Оба дома были чистыми, но увидеть из них школу не получалось. Дома стояли в низине, и пологий склон, уходивший в сторону Опытного, закрывал весь обзор.
— Продвигайтесь в следующие дома, — поступил очередной приказ от Гонга.
— Принято, — бодро ответил Чернухан и кивнул нам.
Мне нравилось в нем то, что он не ворчал и не обсуждал приказы. Чернухан был воином, который всегда следовал поставленной задаче. Мы, не задерживаясь, выдвинулись дальше и перебежали тридцать метров открытки до следующего дома. Оказалось, что это несколько домов, слепленных в одно строение. Комната за комнатой, дом за домом, мы прошли и их, но ни школы, ни четырехэтажки по-прежнему не было видно. Мы с Баримором забрались на второй этаж крайнего строения, но это мало чем помогло — обзор закрывал
