Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

В животе неприятно сжалось. Я плохо чувствовал свое тело, но очень хорошо чувствовал этот липкий страх, который поселился во мне и окутывал меня подобно паутине. «Я — хороший человек! Мне не нужно бояться!» — повторил я несколько раз про себя фразу, и страха стало меньше. Нет, он не исчез, но стал значительно меньше, как будто сжавшись и спрятавшись до поры.

— Так… Привет! — кивнул Обида, когда мы пришли к нему, и сразу стал нам объяснять свои правила. — У меня тут все просто. Нет таких слов: «Не хочу! Не могу!» Если нужно, то я говорю, а вы просто берете и делаете, как я вам сказал. Это ясно?

— Ясно… — кивнули мы с Оржиком.

— Если что-то неясно или непонятно, не тупим как бараны, а подходим и спрашиваем. Если не поняли с первого раза, то тем более не тупим и переспрашиваем еще раз, — смотрел он на нас поверх натянутой на лицо черной маски. — Если нужно, идете как эвакуация. Если нужно, то идете на штурм. В общем, как принято говорить в морской пехоте: «Где мы, там — победа!»

Правил было немного, и в них были нюансы, но все они были придуманы им, чтобы помогать нам.

64. Магнус. 1.2. Налаживание мостов

Работая со взводом разведки, я постоянно сравнивал их с теми подразделениями «копченых» вагнеровцев, с которыми мне доводилось пересекаться раньше за пределами нашей страны. Мне сразу бросилось в глаза то, на что жаловался Гонг, — подразделение было молодым и еще не слаженным, хотя духу им было не занимать. Наблюдая за бойцами РВ, я понимал, что им нужно немного подучиться и заматереть, поднабраться боевого опыта и вырасти из человеческой необученной массы в слаженное боевое подразделение. В этом наши подразделения были схожи.

— Хорошие у вас бойцы, — тем не менее хвалил я их Гонгу, — более мотивированные в отличие от моих, хоть и не сильно обученные.

— Так, они же с зоны в большинстве своем. Есть среди них, конечно, те, кто в спецподразделениях служил, но основная масса — просто бандиты, — с грустью резюмировал кадровый состав Гонг. — У них какая главная идея? — спрашивал он вслух, и тут же сам отвечал на поставленный вопрос. — У них идея простая. Они пришли воевать за свободу. За искупление своих грехов перед Родиной и перед Богом. А твои что?

— Мои — мобилизованные. Вырванные из обычной своей жизни. Из семей, от работы. Есть, конечно, и добровольцы, но основная масса… Они воевать не собирались, поэтому у них позиция такая: «Мы должны сидеть на двадцать пятой линии обороны. Нас должны беречь и в попу дуть».

— Это верно, — кивал Гонг. — Но вот посмотришь… И наши, и твои станут настоящими воинами. Пройдут несколько прожарок. Похоронят или потеряют своих друзей… Тех, с кем они делили свой блиндаж, хлеб, воду… И появится у них другое понимание и другой уровень мотивации.

— Личные причины?

— Точно. Самая верная мотивация — это то, что задевает твое нутро до самых потрохов, — сжал скулы Гонг. — А второй момент… Чем они хороши? Кашники наши. Они привыкли выживать и сопротивляться. Они привыкли идти до талого. И я в них уверен, — кивнул Гонг своей кучерявой головой. — Ты ставишь ему задачу — стрелять в танк из РПГ. Он возьмет РПГ и будет стрелять по танку, потому что другого варианта выжить у нас нет. Не прилетит волшебник на голубом вертолете и не убьет этот танк.

— Да, и дисциплина у вас, в отличие от нашей, железная, — добавил я, уже столкнувшись с ДРГэшниками. — Тут контракт, а у нас устав дисциплинарный. Если у меня боец — трус, отказывается выполнять приказ, в штурм идти или товарища под огнем вытаскивать… Что я могу? Написать рапорт на него, чтобы завели уголовное дело «…в связи с тем, что невыполнение обязанностей военнослужащего привело к смерти его боевого товарища…» И вопрос в том, пойдут ли на это наверху, для того, чтобы это дело рассмотреть?

— Это да. Нам тут проще. Но спасибо тебе за помощь. Нам без вас теперь как без рук, — улыбнулся мне Гонг. — Своих боеприпасов, конечно, не сильно хватает. Расход двадцать пять мин в сутки и десяток ракет ПТУР… Маловато.

— С этим разберемся. Сейчас осмотрюсь получше, и наладим и с нашей артой, и с соседями по своим каналам. Им же тоже нужно свои бонусы получать и награды. А для этого необходимы пораженные цели.

— Да, целей у нас, сам видел, жопой ешь! — махнул рукой Гонг.

С той самой первой встречи у него в штабе, я все больше сближался с ним и с его движняковыми командирами: Абреком, Флиром и Обидой, которые сидели на пятиэтажке и руководили оттуда работой.

Я видел, что здесь, на относительном передке, на второй линии наступления и обороны, я быстро могу обучить своих снайперов и медиков. Из своих подчиненных я отобрал самых мотивированных и заряженных бойцов и стал натаскивать их в снайперском деле. С Пашей, Кубой, Кэпом и Шрамом я провел трехдневные занятия по стрельбе из СВД, после давал им дистанционно задания, а когда оказывался с ними, проверял их навыки. У каждого из них была своя уникальная история, но особенно меня впечатляла история Паши. Сам он был родом из славного города Одессы и состоял в местном подполье. Занимался диверсиями и устранением идейных националистов, в две тысячи шестнадцатом его сдали… До девятнадцатого года Паша сидел в закрытой тюрьме, пока его не обменяли на украинского диверсанта. После он служил в подразделении ДНР и дослужился там до командира роты, а когда началась СВО, подписал контракт с Министерством обороны и попал к нам.

Сейчас в подразделении была сформирована только одна группа, которая занималась исключительно подносом БК и эвакуацией, а в мои планы входило создать группу огневого прикрытия и группу закрепления, чтобы мы постоянно учились и совершенствовали свои навыки. Помимо этого, у нас была техника для подвоза и эвакуации трехсотых, а она была очень нужна РВ. Первой линией соприкосновения по-прежнему оставались вагнеровцы, но мы могли значительно уплотнить их. Основной моей задумкой стало развертывание подразделения тяжеляков: пулеметчиков и минометчиков. В подразделение я приехал подготовленным — у меня была своя птица, которую я использовал для разведки и наведения. Планов было много, и дело оставалось за малым — за кадрами.

Отношения с подчиненными складывались по-разному. В основном происходил естественный отбор идейных бойцов, которые, глядя на мою активную работу, сами проявляли инициативу и старались подтянуться ко