Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

— Ребята! Мы все погибнем! — сказал он. — Сначала умрете вы, а потом, может, умру и я. Все умрут! — продолжил он, глядя нам в глаза. — Но! Когда мы уйдем туда… — он показал на пасмурное серое небо. — Там нас встретят другие воины. Наши друзья. И нам будет хорошо, — он выдержал паузу. — Понятно?

— Да… — кивнули мы. — А где Баримор, что вчера был? — спросил я.

— Не знаю… Может, уже триста, а может быть, двести, — подмигнул он нам. — Но мы точно проскочим.

Теперь было по-настоящему страшно, тело было слабым и ватным, и казалось, что я упаду с этой техники, на которую нас погрузили, на землю. Маргер был в таком же состоянии.

— Держись крепко! — сказал я Маргеру, и техника тронулась. — Аккуратно все нужно делать.

— Мне холодно…

— Успокойся, брат. Все хорошо будет.

В Зайцево нас опять встретил хороший командир Гонг и, увидев наше состояние, стал нас подбадривать.

— С Брянской? Брянские все молодцы! Все делают правильно, очень хорошо воюют. И вы будете воевать достойно. Пока грейтесь, скоро группа поедет дальше, и вас заберут, — он еще раз глянул на нас, стоявших перед ним с поникшими плечами, и добавил: — Я в вас верю!

— Да, командир. Как скажете, — стал говорить Маргер. — Вы больше нас знаете. Мы вас будем уважать и будем слушать, как делать все.

— Молодцы!

Мы спустились в подвал, где нас встретил взрослый мужчина, у которого было много военного опыта. Он налил нам чаю.

— Вы думаете, что враги страшные? Нет. Они такие же, как мы. Простые мужики. Которым тоже страшно. Такие же люди, из плоти и крови. Их не нужно бояться. Их нужно уважать. Потому что у нас Бог един. Он смотрит и все видит. Нужно и тут оставаться человеком.

Он говорил очень правильные вещи и, общаясь с ним, мы постепенно успокоились, и все стало казаться не таким безысходным, как час назад. Он рассказывал про себя, про свою службу в Чечне, и война начала представляться нам не чем-то запредельным и адским, а просто другой формой жизни, где тоже есть хорошие люди, где у каждого есть шанс вернуться. Я слушал его и мысленно молился за него Аллаху, что он попался на нашем пути.

Утром нас в составе группы из двадцати человек отправили по длинной дороге, на которой нас хотели несколько раз убить с птичек и из минометов, но мы вовремя прятались в ямы и посадки. В конце концов, мы добрались на ангар, в Опытное. В голове крутились разные мысли, которые перебивали друг друга. Мне было страшно, что нас сразу отправят в группу эвакуации, но, с другой стороны, это и есть помощь своим товарищам. Я не понимал, что делать, и решил делать то, что прикажут. Мы с Маргером проверили свои РДэшки, автоматы и рожки с гранатами и были готовы идти вместе со всеми. Командовали там Ван Дамм и Радо.

— Короче, пацаны… Нам нужны крепкие ребята в группу эвакуации, — подошел к нам Радо.

От этих слов я сжался и опять почувствовал холод и слабость во всем теле.

— Если у солдата еды нет, то это будет проблема. Короче, надо воду, еду носить и помогать тем, кто штурмует. Есть такие люди здесь крепкие?

Мы молча стояли и ждали, на кого падет его выбор. Радо подождал одну минуту и сам стал отбирать бойцов из нашей группы. Он выбрал троих, и среди них оказался Маргер, который смотрел на меня умоляющими глазами.

— Давай, Фремия! Со мной пошли, — стал звать он меня, но я врос в землю и не мог пошевелиться.

— Ты идешь с нами, — указал на меня Радо. — Оставляй тут свои вещи. С собой берете только автоматы, гранаты и магазины.

Так мы попали в группу эвакуации и стали носить на пятиэтажку к Обиде боеприпасы и пайки, а оттуда вытаскивать наших раненых товарищей. Работа оказалась, как нам и говорили, страшной, но пока я бежал и думал о том, как выжить, я боялся меньше. Вокруг постоянно что-то прилетало и взрывалось. Уже через час я был полностью грязный от ежеминутных падений в грязь. Так я стал просто делать свою работу и бегать с группой туда-обратно. «Главное — слушать старшего группы и просто делать свое дело», — уговаривал я себя, когда мне становилось невыносимо тоскливо. Больше, чем умереть, я боялся умереть как трус. Это сильно поддерживало и помогало преодолеть свой страх. Я боялся, что другие поймут, что мне очень страшно, и будут считать меня плохим человеком. Плохим человеком я быть не хотел и решил, что нужно просто забыть, что мне страшно, и тогда боязнь уйдет. «Страх — это шайтан! Он хочет сбить меня с пути и сделать плохим человеком. Но я хороший человек», — убеждал я себя и бежал дальше.

На пятиэтажке у Обиды оказалось, что разобрали несколько групп эвакуации, которые носили трехсотых сюда от Стахановской четырехэтажки. Нас отправили по новому маршруту, через частник, вытаскивать двух трехсотых. Один из них был очень тяжелый и лежал без сознания, а второй еще подавал признаки жизни, и я предложил старшему сначала тащить его.

— Не умничай. Сначала берем тяжелого, — отрезал он.

— Это неправильно, я слышал, как Цахил говорил нам. Сначала того, кто живой. Этого быстро вынесем, а потом вернемся…

— Бери этого!

— Ладно… Ты командир, — кивнул я и взялся за край мягких носилок.

Когда мы тащили раненого, он умер, и мы вернулись за вторым. Пока мы таскали их, я чувствовал несправедливость и знал, что я был прав, но молчал, как молчал и наш старший. Когда мы вернулись на ангар, наш старший сказал Радо, что я с ним пререкался и спорил. Радо отправил меня к Обиде.

«Зачем я спорил? — думал я, пробираясь на пятиэтажку с полной РДэшкой БК. — Теперь точно погибну там. Ну, ладно… Как будет, так будет», — успокаивал я себя, не зная, что меня ждет впереди.

Впереди меня бежал Оржик, которого тоже отправили на подмогу Обиде. Рука сжимала автомат, и я чувствовал, как подрагивают пальцы. Передо мной в полумраке лунного света был серый пустой простор и разрушенные дома. А где-то там, за клубами дыма, был враг.

Мысли текли медленно, как вязкая грязь под сапогами, по которой мы с Оржиком продирались. Я был уверен, что меня отправят в штурмовую группу, и когда поступит команда идти вперед, я пойду под пули и буду воевать. «Могу ли я ослушаться? Сказать «нет» всей этой войне, которая несется