Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

— Видимо, съебались? — предположил Юнайтин.

— Ну и хер с ними! — улыбнулся я, чувствуя, как по телу разливается облегчение. — Позиция за нами. Потери: один двести, — вспомнил я улыбающегося Тип Топа, — и один триста.

— Жак сы!

— Что? — не понял я.

— Хорошо, говорю, — улыбнулся мне Жанат, и его узкие глаза превратились в щелки.

— Смешной ты, брат. Хоть и мент, — улыбнулся я ему в ответ.

63. Фремия. 1.0. Война, это страшно

После обучения основам войны в учебке, где нас тренировали опытные инструктора под руководством Колониста, и пятнадцати дней в окопах, где нас учили спать на земле и стоять ночами на фишке, нас погрузили на технику и повезли на передок. Сначала мы проехали какой-то полуразрушенный город, потом попали в поселок Клиновое на школу. Там нас и высадили, чтобы дальше раскидать по подразделениям. Мы, трое друзей, еще с лагеря, державшиеся друг за друга, хотели воевать вместе.

Находясь в колонии «Стародуб» в Брянской области, мы узнали, что к нам приедет «Вагнер», чтобы набрать людей на войну, и все втроем решили пойти и записаться. Потом был Ростов, где нас переодели из одной робы в другую и отвезли в учебку, которой мы сильно боялись. Самое страшное ожидание от нее было, что к нам там будут относиться плохо и постоянно избивать. Но этого не случилось, инструктора даже сказали нам напоследок теплые слова, что будут считать нас братьями, если мы выживем и докажем своими делами, что достойны этого.

И вот этим зимним днем мы оказались уже недалеко от войны, которой тут пахло… Погода стояла холодная, и нас быстро загнали в школу, чтобы мы не привлекали внимание и не толпились у украинских дронов на виду. Я и два моих друга сидели на своих РДэшках и ждали дальнейших указаний, озираясь по сторонам. «Что это за место? Что нас ждет?» — думал я и переживал, что мы попадем к плохому или злому командиру, который пошлет нас в самое пекло. Дверь открылась, и в комнату вошел взрослый мужчина с кудрявыми волосами, торчащими из-под военного кепи, похожего на головной убор кубинского президента Фиделя Кастро. При его появлении в окружении еще двух военных мы быстро поднялись со своих мест и построились в линейку, как нас учили инструктора.

— Привет, братишки! — как матрос на корабле обратился он к нам. — Скажу сразу, что вам повезло! Вы попали в лучшее подразделение в седьмом отряде, в разведвзвод!

Что нужно было делать, я не знал и поэтому просто молчал и слушал то, что говорил этот мужчина с умными глазами.

— Я — Гонг! — сказал он. — Замкомвзвода. А это — Цымля и Приора! Мои боевые товарищи и помощники. И ваши командиры, — показал он рукой на двух военных, вошедших вместе с ним.

Один из них, Приора, был крепкого сложения гном, но весь его вид демонстрировал уверенность и выправку. Цымля тоже был весьма бравым, он стоял и загадочно улыбался, оглядывая наш неровный строй.

Гонг стал рассказывать про жесткие правила, которые работают на передке, и методы наказания за их нарушения. Несмотря на страшные вещи, которые он говорил, голос и выражение лица у него были добрыми, и нам сразу стало понятно, что мы, правда, попали в хорошее место с добрыми командирами. Когда он ушел, я повернулся к своему другу и, улыбнувшись, решил поддержать его.

— Вот видишь, пугали нас командирами, а тут человек хороший.

— Я тоже, когда его увидел, сразу почувствовал, что его не надо бояться. Просто надо его слушать. Это пускай враги боятся, — кивнул мне Маргер.

— Сразу понятно, что человек много лет трудится на войне. Как бы по нему видно, что сердце есть у человека. Что он душой добрый, умный и мудрый, — добавил наш третий друг.

Я оглянулся и увидел, что все тоже рады, что такой человек будет у нас командиром. Мой боевой дух и мужество заметно повысились. Страх куда-то ушел, захотелось петь и рассказывать смешные истории.

— Будем, как он сказал, «на мягкую лапку ходить», — повторил слова командира Маргер. — Будем аккуратно слушать, везде смотреть по сторонам, откуда, что, как летит, — как заклинание повторял он слова Гонга на свой манер. — И никогда не бросать своих товарищей, которые рядом находятся. Никогда. В какой ситуации будем — вытаскивать, защищать.

Маргер, как и я, был узбеком и не всегда правильно выговаривал русские слова и словосочетания. Меня привезли в Россию в пятнадцать лет, и я чуть лучше понимал и говорил по-русски.

— В общем, и группа хорошая, и командир хороший. Будем, братья, вместе держаться. И может, нам повезет, и мы останемся все живы-здоровы, дай Бог.

На следующий день к нам пришел военный с позывным Баримор и стал отбирать первые группы и отправлять их на передок. Это был крепкий пацан выше нас ростом.

— Давай, нас бери? — попросил я его.

— В другой раз, братаны, — оглядев нас, ответил он. — Пока отдыхайте. В следующий раз заберу вас.

— Скучно тут. Может, давай? — еще раз попытался я.

— Не, — помотал он головой и пошел забирать тех, кто ему приглянулся больше.

— Тебе виднее. Ты опытнее.

На следующий день третьего нашего друга забрали на какие-то секретные работы, и нас осталось двое. Мы не знали, что нам делать, и слонялись по школе, постоянно прислушиваясь к тем, кто был здесь после ранения. Это были уже повоевавшие ребята, которые рассказывали нам, как будет там, куда мы так рвались. Мы с Маргером слушали их, и нам было, с одной стороны, страшно, но голова не хотела верить в их ужасные слова.

— Приедете… Вам все станет сразу ясно… — делал многозначительные паузы боец с перевязанной рукой. — Приедете, а там просто горит все. Там ад! — сделал он круглые глаза. — Все летит подряд. Целыми сутками там все летит, стреляет.

— И там что делать? — полушепотом спросил Маргер.

— Ну, как бы, страшновато будет в первый раз… Но мы держались, — он завис, пытаясь подобрать слова, потом быстро взглянул на нас и махнул рукой. — Держитесь, в общем. Если вам скажут идти в группу эвакуации, ни в коем случае не соглашайтесь. Там такая трудная работа, — чувства переполняли его, но он не мог выразить их словами и стал торопливо пугать нас. — У тебя ноги ломаются там вот так… Ну, быстро умрешь.

«Группа эвакуации», — повторил я про себя, и по спине пробежал холодок.

На следующий день нас осталось двое из всех тех людей, которые приехали с нами. После обеда за нами зашел Цымля