Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
В его словах, позе и интонации не было и капли сомнения в том, что так все и будет. Он был уверен, что я завтра возьму второй подъезд, затем возьму школу, мы пойдем дальше и в конце концов возьмем Бахмут. Он воевал с августа, и все это время ЧВК «Вагнер» неумолимо шла вперед, а хохлы отступали. Несмотря на свою идеологию, несмотря на все свои понты и балабольство, несмотря на всю ебучую помощь запада, они отступали. Сопротивлялись, но отходили, бросая двухсотых и оружие. И если бы завтра я погиб, то на мое место пришел бы другой боец и продолжил начатое. ЧВК «Вагнер» хоть и держалась на людях, но уже давно переросла в идею и воинскую религию, для которой уже было не важно, кто будет завтра штурмовать следующий укреп.
— А что там с Тип Топом? — вспомнил я. — Не слышал?
— Двести. Не донесли. Я сначала подумал, прости меня Господи, что он загаситься решил. Придумал себе ранку и съезжает, — с сожалением сказал Абрек. — А оказалось, что пуля внутри все нутро ему разворошила. 5,45 этим и опасна. Вошла и начала там крутиться, отскакивая от ребер. Вытек Тип Топ внутрь. Наверное, уже с Аллахом.
— Жаль… — подкатил комок к моему горлу. — Очень жаль.
Как только стемнело, мы проводили Абрека и пленных, а Флир остался с нами, чтобы поучаствовать в штурме второй части дома.
— Так… Слушаем сюда, — жестко начал я, — у нас за стеной хохлы. И им не нужно знать ни того, сколько нас тут, ни в каких мы помещениях. Поэтому объявляется полнейший запрет на любой шум и переговоры. Объявляется «Режим тишины»! Всем все ясно? — зло посмотрел я на пацанов. — Говорим очень тихим шепотом и только в случае крайней необходимости. Фишка, естественно, при накате орет громко.
Бойцы кивнули, понимая опасность нашего положения и необходимость жестких мер с моей стороны. Всю ночь мы слышали, как над подвалом передвигается противник, и не смогли уснуть. Адреналин не давал этого сделать, несмотря на усталость и отсутствие полноценного отдыха в течение последних дней. Моя голова не давала мне покоя, и я не мог остановить бесконечный поток разнообразных мыслей о прошлом и будущем. Как в котелке, в котором кипело густое варево, мои мысли булькали и перемешивались одна с другой. Я думал о настоящем и просчитывал наши шансы на выживание в двухстах метрах от основной позиции врага. Я вспоминал прошлое, сомневался и тут же опровергал сожаления о том, что подписался на эту авантюру. Я думал о своей семье, которая не знала, но скорее всего догадывалась, где я. Думал о бывшей жене, о дочери и ее будущем, ради которого я был здесь. Я чувствовал множество разнообразных чувств, которые как льдины в ледоход наскакивали друг на друга и крошились на еще более мелкие и пронзительные эмоции. Я проклинал тех, кто научил меня разбираться в своих чувствах и делать самоанализ, и тут же благодарил их за то, что я имел счастье быть в полном контакте с собой и хоть как-то мог управлять мыслями, чувствами и поведением. Я знал о простых инструментах, которые помогали мне успокоиться и приглушить свои мысли и переживания. «Боже! Дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, и мужество изменить то, что я могу…» — читал я молитву, обращаясь куда-то вверх, сквозь потолок этого бетонного подвала, и мне становилось немного легче.
Всю ночь хохлы закидывали нам гранаты в подвал и даже пытались закинуть их в окна, но ни одна из них не причинила нам никакого вреда.
Утром мы приняли решение не подставляться и не пытаться идти на подвиг, вспомнив слова Бармалея о том, что «нормальные герои всегда идут в обход». У Бекеша был пластид, которым он прекрасно умел пользоваться, и мы сделали то, что запланировали вчера.
Оставив радейки, чтобы в случае нашей смерти они не достались противнику, мы поднялись наверх. Бекеш прикрепил к стене пластид и выбежал оттуда. Грохнул взрыв, эхом прокатившись по всему дому. Из комнаты ударила взрывная волна, вынося оттуда куски бетона и ошметки мебели и вещей. Мы дружно ринулись в комнату, закидывая в дыру гранаты и паля в нее из нескольких стволов. Разбившись на две двойки, мы, прикрывая друг друга, стали проверять квартиры. Внизу было слышно движение, но выглядывать и смотреть, кто там двигается, было опасно. Зачистка подъезда имела свою специфику, особенно при движении вниз по лестнице. Стахана крыл Юнайтин, с которым он оказался в одной двойке, а мы с Флиром шли сзади, зачищая боковые квартиры.
Юнайтин был молод и бодр и постоянно рвался вперед.
— Братан, не суетись… — чуть притормаживал его Стахан. — Крою!
Юнайтин был прирожденным бойцом. Это было хорошо, но порой мешало ему трезво оценивать ситуацию, что могло привести к печальным последствиям. Стахан был старше и осторожнее, это создавало необходимый баланс в их работе.
— Держу! — подал Стахан команду, нарезал угол, на всякий случай стрельнул в комнату перед тем, как зайти в нее.
При зачистке нужно было быть предельно осторожным и одновременно смотреть на сто восемьдесят градусов по сторонам и вниз, чтобы не нарваться на растяжку.
— Чисто! Идем дальше.
Мы зачистили три этажа вниз и охренели от сильного взрыва, который раздался этажом ниже. Снизу полетели куски бетона вместе с мусором.
— Что это?! — удивленно спросил Флир.
— Танк работает! — крикнул Стахан. — Сваливаем!
Мы побежали наверх и едва успели залезть обратно в дыру, как в комнату, откуда мы только что вышли, прилетел снаряд. Проход завалило, и мы нервно переглянулись.
— Пронесло! — заржал Флир.
— Уходим дальше, — поторапливал нас Стахан, как самый опытный.
Танк сделал еще несколько выстрелов по второй части четырехэтажки, окончательно обрушив там этаж, и замолчал.
— Пиздец, как страшно… — прошептал я.
Мы спустились ниже и забрали наши рации.
— Пацаны, — вышел на связь Абрек, — хохлы двумя группами оттягиваются с вашего дома. Можете их накрыть?
— Мы их не видим. Куда они бегут?
— К школе. Пробуйте зайти в другую часть.
— Не получится, там все завалило, — ответил я.
Мы посовещались и решили дочистить второй подъезд позже, чтобы не попасть опять под танк. Утром Бекеш пробил еще одну «дверку» на втором этаже, и мы повторно зачистили оставшуюся часть четырехэтажки, не найдя там ни
