Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Вот и хорошо. Сейчас мотолыга поедет на пещеры. Садись и езжай. Я Сплешу маякну, что молодой специалист едет. Как тебя?
— Миор!
— А с нами что? — вылез из-за моего плеча Федот.
— А вы к школе пойдете. Там пацанам помощь нужна.
— Второй раз в первый класс! — ухмыльнулся Федот. Ладно, пойду, учебники соберу в ранец, раз опять в школу.
— Федот, а ты почему в копачи не записался? — спросил я его, когда Гонг увел отобранных за собой.
— Дурила… — хитро улыбнулся мне Федот. — Они же на открытке копают. Это страшнее, чем группа эвакуации и штурма, — постучал он мне по лбу костяшками пальцев.
— Так Гонг… Спас меня?
— Выживешь, свечку за него поставь, — кивнул мне Федот.
Я попрощался с пацанами и Федотом и, пообещав хорошо прикрывать его с пещер, забрался на броню и поехал.
«Свезло тебе Миор! — разговаривал я мысленно сам с собой, пока мотолыга, дергаясь, везла меня обходными путями к пещерам. — Очень повезло! Тем более, когда работает крупняк, то хохлы не думают даже голову высовывать. Поэтому есть в этом какой-то небольшой выигрыш. Но, с другой стороны, это приоритетная цель для миномета или ПТУРа, — засомневался я. — Предлагаешь вернуться и попроситься в группу эвакуации?» — заржал я в голос.
Приехав на конечную остановку, я нашел Сплеша и поступил под его начало в славную банду крупняков. Сплеш был хоть и моложе меня на пару лет, но Гонг назначил его командиром, так как он уже успел повоевать в другом расчете. Среди крупняков действовал тот же принцип, что и в штурмах, — командир рождается в бою. Я быстро познакомился и сдружился с остальными пацанами, которые работали на ДШК и «Корде»: Габоем, Мишанькой Сабо, Каталонцем и Ералашем. Габой был высоченным здоровым кашником, разговаривал исключительно басом. Именно он и учил меня работать с этой дурмашиной — ДШК.
— ДШК был принят на вооружение Красной Армией в 1939 году, под обозначением «12,7-мм крупнокалиберный пулемет Дегтярева-Шпагина образца 1938 года», — нежно поглаживая ствол, читал нам лекцию Габой своим сипловатым басом. — Отличается сравнительно большой эффективностью стрельбы, по своим показателям имеет большое пробивное действие пули по бронированным целям. На дальности пятьсот метров пуля пробивает стальную броню высокой твердости толщиной пятнадцать-двадцать миллиметров. Не говоря уже про кирпич и бетон.
— 1938 года? — удивился я.
— Старичок, но как даст — мало не покажется! — уважительно продолжил Габой. — Их в войну как зенитки использовали. И в Афгане они себя показали хорошо. Духи тоже ими воевали. И ваххабиты в Чечне.
— А ты откуда все это знаешь, Габой? Ты же кашник.
— А это, по-твоему, первая война, которую ведет Россия? — с легким пафосом спросил Габой. — У нас тут половина — вояки бывшие. А Россия — это что? — внимательно посмотрел он на меня.
— Страна…
— Россия — это империя! А империя всегда ведет войны. Либо расширяет свою территорию, либо обороняет завоеванное. Так что и на ваш век хватит, и детям, и внукам достанется, — приободрил он нас.
Мы стали по очереди стрелять из ДШК по домам в Опытном, на которые указывал Габой. Первым отстрелялся Сплеш, показав отличные результаты, которым я по-доброму позавидовал. За ним отстрелялся Каталонец, а после него наступила моя очередь. «Опять я третий… У этого ДШК пламя во все стороны. Как бы на мне эта учеба не закончилась», — запереживал я.
— Давай! Гаси вооон по той пятерке. Верхний этаж, третье окно справа. Видишь?
— Да, — ответил я, одновременно нажимая на гашетку и упираясь всем телом, чтобы не улететь от отдачи.
— Короче очереди! Корректируй. Видишь, в сторону длинные очереди уводит.
— Габой, вижу в прицел черный нос ракеты. Летит к нам… — не успел я договорить, как огромная рука Габоя дернула меня за броню вниз и уронила на дно окопа.
— На землю, бля! — заорал он мне в ухо уже на дне окопа.
Ракета пролетела мимо нас и упала в ста метрах за нашей позицией, не сдетонировав.
— Кто-то из нас везучий, — отряхиваясь, промычал Габой. — Въебало бы и пиздец.
Вечером один из командиров ходил фотографировать эту ракету для Гонга; он пытался подорвать ее гранатами, но она так и не сдетонировала. Америка и Европа сливала на Украину просрочку вооружения и разный неликвид. Это иногда спасало наши жизни и помогало верить в чудеса и Божью длань, распростертую над некоторыми из нас.
Несколько недель мы посменно работали с ДШК по домам, которые штурмовали наши пацаны. Обычно нам поступал приказ и координаты точек, которые нужно было подавить, и мы делали свою работу, постоянно меняя позиции. Работа была не пыльная и не сильно тяжелая. Сам ДШК весил килограмм шестьдесят, а сошки к нему и того меньше. Мы легко переносили его с места на место, чтобы хохлы не могли к нам пристреляться.
День выдался непростой. За короткое время мы отработали три короба с ДШК по позициям укропов. Пулемет был старым и давал сильную вспышку, паля позицию на горе возле пещер. Сплеш и Каталонец забрали пустые короба и пошли внутрь, чтобы зарядить ленты патронами, а меня оставили на стреме, хотя смысла сторожить пулемет я не видел. «Зачем это делать? Тут что, рынок? И вокруг ходят тысячи людей, которые только и мечтают спиздить наш пулемет и продать его хохлам? Что тут сторожить, а самое главное, от кого?» — размышлял я, сидя в траншее, которая тянулась на несколько десятков метров по верхушке гипсовой горы позиции «Краснодар». Сидеть просто на корточках было неудобно, я сел на ступеньки, которые под себя выдолбил Габой. Сам он был двухметрового роста, поэтому ступеньки были как в аттракционе «Дом великана». Вдалеке дымился Бахмут или, как некоторые называли его, Артемовск, хотя для меня не имело особого значения, как называть этот город. Я наблюдал за окрестностями, раскинувшимися вокруг, и прекрасно видел Иванград — село, состоящее из одной улицы и протянувшееся строго с юга на север, квадратное озеро за ним и большое футбольное поле, за которыми на бугре стояли домики Опытного, откуда по нам стреляли хохлы. Постепенно мое раздражение прошло, мне даже понравилось сидеть тут одному и представлять, что я турист, который выбрался из города в дикую природу. Издалека возник шум коптера, но он был немного необычным. Я стал высматривать в небе птицу и увидел приближающуюся ко мне
