Дембель неизбежен. Том 3 - Константин Федотов
– Ага. – согласился Степан.
– А ты уборщика в бане точно оставил? А то старшина тоже мыться пошел, как бы не влетело. – спросил я у Темы.
– Да точно, я этого оставил, как его там. – пытаясь вспомнить фамилию, тер лоб Артем. – А, точно! Горкина! – радостно заявил он.
– Хорошо, надеюсь, не накосячит. – пожав плечами, сказал я.
– Да ладно тебе, чего там косячить то? Полы протереть и посмотреть, чтобы ничего и нигде не валялось, тут и дурак справится. – начал успокаивать меня Артем.
– Вот именно, дурак. Как там говорится, надолго ли дураку стеклянный хрен? Не разобьет, так порежется! Так и тут.
– Что-то ты во всем плохое ищешь, будь позитивнее! – улыбнувшись, хлопнул меня по плечу Тема.
– Ага, вот станешь мальком, я посмотрю, как ты будешь позитивить, особенно, когда каждый день со старшиной работаешь. – отмахнулся от него я.
– Кто же мне его даст то? – закатил глаза Тема, глядя на погоны.
– А ты что, не в курсе? Жди к новому году подарок от деда мороза. Со мной даже сам старшина советовался, мол, нужен второй малек, а то ты что-то один не справляешься уже, кому бы лычки подарить. – пытаясь пародировать его голос, сказал я.
– Ой, да ладно заливать. – хохотнул Тема и ударил меня кулаком в плечо.
– Отвечаю! – гордо заявил я. – Так и сказал, вот есть Тема, хороший пацан, справится со всеми вопросами на ура.
– Хорош мне тут по ушам ездить, балабол. – все же не верил он мне.
– Не хочешь – не верь, ты у Горшкова в канцелярии спроси, ему ротный уже наверняка задачу поставил рапорт на тебя напечатать. – продолжал я доказывать, что не вру.
– Да ну тебя, врешь ведь. – встал он с табуретки и накинул на себя китель, а после прямиком отправился в канцелярию.
– Ты серьезно или пошутил? – спросил у меня Степан, поглаживая свою ефрейторскую лычку.
– Серьезно. – кивнул я.
– Ну круто, а то он хоть и не показывал, но все равно завидовал, что мы с погонами, а он нет. – ответил Степа.
– #ля! Димон! Братан! А ты ведь не врал! – бегом влетев в бытовку? закричал Тема? обняв меня сзади.
– Ага, а кто-то меня тут балаболом обзывал, я тут для него стараюсь, а он обзывается значит. – наигранно обижаясь, оттолкнул я его от себя.
– Ну ладно братан, за такое дело, пойдем в увал, я тебе в Макдоналдсе поляну накрою. – гордо заявил он.
– Заметь, за язык тебя никто не тянул, Степан свидетель. – ткнул я пальцем в ефрейтора.
– Хорошо, но ты это, только без фанатизма, это у тебя сейчас зарплата семьсот пятьдесят рублей, а у меня пока четыреста двадцать рублев. – пояснил он.
– Ладно, разберемся, пошли что ли покурим? – предложил я, оборвав нитку и засунув иголку в шапку.
– А пошли. – согласились парни.
Едва мы успели выкурить по половине сигареты, как дверь в казарму громко хлопнула и тут же раздалась команда дневального.
– Рота строиться! Форма одежды любая! – истерично закричал боец с тумбочки.
– Поди чего-то не догрузили? – предположил Тема.
– Сплюнь дурак, только отмылись от грязи! – шикнул на него Степан, и мы, побросав окурки в чашу туалета, вышили на взлетку.
– Что случилось? – спросил я у дневального, проходя мимо тумбочки.
– Старшина залетел, злющий как собака, сказал всех строить, а сам в каптерку зашел. – пояснил мне боец.
Не успел я встать в строй, как старшина в одних резиновых тапочках, штанах и майке выскочил к нам. Лицо красное, кулаки сжаты, ноздри растопырены и волосы торчком в разные стороны. Таким злым я его давно не видел, стою сейчас и вспоминаю все свои косяки, за что бы могло прилететь.
– Кто сегодня ходил в баню, шаг вперед! – прокричал старшина и почти все как один шагнули вперед. – Кто ходил в первую смену, еще шаг вперед! – добавил он и половина бойцов во главе со мной сделала еще шаг вперед.
Семенов и вся вторая смена на месте, остальные разойдись. Зная суровый нрав старшины, всех тут же как ветром сдуло, а я вот стою и думаю, что же могло случиться.
– Я почти двадцать пять лет служу в армии! И такого я никогда не слышал и уж тем более не видел! – вдруг начал кричать наш прапор. – Что за паскуда додумалась насрать в портянку, завернуть все это и бросить в грязное белье?! – прорычал он настолько громко, что, мне кажется, даже стекла в оконных рамах задрожали.
Не смотря на его крик, я все же переспросил.
– Извините, товарищ старшина, я не ослышался? – нахмурившись, переспросил я.
– Вот видишь Семенов, ты охренел от удивления! И нет, ты не ослышался! Теперь представь, как я охренел от этого! Короче так, кто это сделал? – слегка смягчившись, спросил он, глядя на бойцов. – Ну? – с нажимом добавил он. – Я #лять, просто понять хочу – как и зачем?! Что двигало этим полудурком?! – опять перешел он на крик, но желающих сознаться, разумеется, не было.
– Семенов, к отбою я должен знать, кто это сделал, если не узнаешь, ты у меня эту портянку будешь в ручную стирать! Понял меня? – надавил на меня старшина и ушел в канцелярию к дежурному по части.
– Скучно, говоришь, тебе? – хохотнул Артем, стоя в строю.
– Признавайся, это ты в портянку насрал? – рассмеявшись спросил я у него.
Весь строй едва сдерживал смех, но я сразу приметил рядового Горкина, что оставался за уборщика, он как-то робко переминался с ноги на ногу и вид у него был какой-то бледный.
– Разойдись, Горкин ко мне! – скомандовал я и строй рассыпался.
– Товарищ младший сержант, рядовой Горкин по вашему приказанию прибыл! – доложился он мне своим детским голоском.
Вообще Горкин типичный тепличный маменькин сынок. Не смотря на то, что его мать живет за пятьсот километров отсюда, она каждые выходные обивает порог КПП и требует увольнения для сыночки. Сам от весь такой плавный, медленный, словно заторможенный, мямля, слова никому против сказать не может. Как у нас говорят одним словом – тепленький.
– Ты порядок в бане наводил? – глядя ему в глаза, спросил я.
– Так точно, все как было приказано, пол помыл, одежду сложил, двери закрыл, свет выключил. – начал дрожащим голосом отвечать он.
– А в портянку зачем насрал? – на полном серьезе спросил я, словно был уверен в том, что это был он.
– Это не я. – отрицательно покачал он головой.
– А кто? Ну как ты себе это представляешь, ведь никто не мог
