Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
— Не! Я сам.
Пока мы шли, я стал выдыхаться. Усталость и боль сделали свое дело, и я стал часто останавливаться и отдыхать.
— На автомат обопрись, как на трость, — посоветовал мне Лэнс.
— Это не трость. Это брат мой. Он мне жизнь много раз спасал.
— Вот ты гонишь… — терпеливо мотал головой Лэнс и, поддерживая, вел меня дальше. — Держи, вот тебе палка.
На школе я зашел к Обиде и отдал ему оружие и броню.
— Обида, сохрани броню, пожалуйста! Неделя-две — и я приеду обратно! И банку от автомата. Это подарок Юнайтина.
Обида взял в руки броню и стал осматривать ее.
— Смотри, — показал он, — у тебя тут сбоку в кевларе осколок застрял.
— Спас, значит, меня Энзима… — с благодарностью сказал я. — Это он мне ее подогнал.
— У тебя тут еще топор твой вагнеровский наградной, — зашел в комнату Евмар.
— Точно! Пусть у тебя пока останется.
— Хорошо. Давай, Изер. Удачи тебе там…
Я вышел из его каморки под ворчание собаки и лоб в лоб столкнулся с Парижаном.
— О! Привет, братан! — очень обрадовался я тому, что он жив и здоров. — Как сам?
— Привет! — улыбнулся он. — Да нормально. Хромаю. Нога еще не совсем зажила. Гонгу тут помогаю и Обиде. Работенка не пыльная. Я тут с Линей и Мещовском.
— Как рана?
— Уже хорошо. Первое время болело все очень. Нерв задело. Да и мяса вырвало там кусок порядочный, — он заметил повязку на моей ноге. — Тебя тоже зацепило?
— Есть немного. Но я надеюсь, что через недельку вернусь.
— Хмм… Это вряд ли, конечно. Мы же с тобой почти в одно время зашли. А мне уже немного осталось.
— Так я же — вэшник, — хлопнул я его по плечу. — Ладно, удачи тебе, брат Парижан! До встречи на гражданке!
— Давай, брат. Я рад, что ты жив! — крикнул мне Парижан, когда я уже был у машины.
Меня посадили в пикап и отвезли в Зайцево. Местный медик размотал рану, пощупал ее и, подняв на меня глаза, сказал: «Лезть не будем — езжай в госпиталь».
До конца моего контракта оставалось ровно три недели.
70. Каблучок. 1.2. Третий заход
В третий раз после госпиталя я приехал в Бахмут, когда наши уже были за дамбой. Всех вернувшихся после лечения и новичков-пополнях собрали на школе. На следующий день оттуда нас забрал лично Евмар. «Надеюсь, третий заход будет фартовее, чем два предыдущих», — подумал я, глядя на него и вполуха слушая инструкцию, которая больше была направлена на новеньких. Себя я чувствовал ветераном, побывавшим уже в нескольких штурмах.
Нас довезли почти до дамбы, недалеко от которой меня затрехсотило в прошлый раз. Дальше мы стали продвигаться пешком мимо разбитых домов частного сектора и вышли к реке Бахмутке с ее топкими болотистыми берегами. Бетонный мост, перекинутый через нее, был взорван. Несколько его пролетов уныло уткнулись в землю, как человек, прячущий лицо в воротник в дождливую погоду. Рядом сохранился железный мост для пешеходов, сваренный из железных уголков и листового железа, по которому мы цепочкой и перебежали на другую сторону. Шаги каждого из нас гулкой дробью звучали в утреннем воздухе, не сильно выделяясь на фоне общего шума боя, что шел где-то впереди. Как только мы перевалили через дамбу, психика и тело вспомнили, что мы вступили в зону смертельной опасности. В голове включился адреналиновый тумблер: зрение, слух и инстинкты обострились. Нужно было снова привыкать к тому, что я на передке, где каждый дом и бугорок представляют опасность.
Мелкими перебежками мы добрались до дома, где планировалось разместить штаб, и с ходу включились в его осмотр и зачистку подвалов. Я попал в группу, которой командовал Индонезия, суровый, как мне показалось с первого взгляда, мужик. Был он высоким и крепким. С круглого лица с мясистыми чертами на меня смотрели голубые холодные глаза. В отличие от многих здесь, бороды он не носил и был чисто, до синевы, выбрит.
— Как позывной? — спросил он. — Новенький?
— Каблучок. Не новенький. Два ранения имею.
— Это хорошо, что опытный. Бери кого-то и подвал осмотрите, — сразу стал командовать он. — Грязь нужно всю вычистить, убрать комнату для Евмара. Ну, и себе найдите, где жить.
— Понял.
Я взял одного бойца и несмотря на то, что дом уже был за нами, с осторожностью стал спускаться вниз. Нужно было осмотреть его на предмет оставленных хохлами растяжек и подкладушек. Так я про себя называл гранаты-ловушки с выдернутой чекой, которые сверху прижимали чем-то тяжелым, а как только этот груз убирался, происходил взрыв. Точка могла быть заминирована и нашими, которые поставили растяжку и ушли дальше, забыв сообщить об этом тем, кто пришел следом.
Как только мы спустились в подвал, я обнаружил небольшой мешочек, которым была придавлена граната, и поблагодарил мысленно свою интуицию. Подсветив ее, я так и не смог понять, расчекована она или нет. Она могла лежать просто так, а могла быть подпилена, чтобы взрыв произошел мгновенно. Осмотрев подвал и больше ничего не обнаружив, мы поднялись наверх, чтобы доложить о находке командиру.
— Там граната. Нужно ее сдергивать.
— Ты нашел, тебе и сдергивать, — уперся он в меня взглядом.
— Понял…
Я спустился вниз и зацепил мешок кошкой. Хотя ситуация была под полным контролем, по телу пробежал предательский озноб. Фантазия представила взрыв и разлетающиеся осколки, острыми пираньями впивающиеся в плоть. Граната представлялась живой ловушкой, ждущей свою жертву. Как мины и неразорвавшиеся снаряды, которыми напичканы места боев, которые могут лежать годами, пока какой-то человек случайно не наступит или не тронет «эхо войны».
Спрятавшись за угол, я прикрыл глаза и дернул за веревку, но взрыва не последовало. Оставалось самое сложное — войти в клетку с тигром, выйдя из-за угла в зону поражения.
— Ну что там? — услышал я сзади голос Индонезии.
— Сдернул.
— Ты сдернул, тебе и смотреть. Иди, контроль, — продолжал он сверлить меня глазами.
Почувствовав всем телом прилив адреналина, я набрал в легкие воздуха и вышел из своего укрытия. Граната с одним отогнутым усиком лежала посередине комнаты. На войне лучше перебздеть, чем недобздеть. Подойдя ближе и посветив фонариком, я увидел, что второй усик был на месте. Аккуратно взяв гранату в руку, я зажал ее как самое дорогое сокровище в моей жизни и вынес наверх.
— Молодец, хули, — улыбнулся Индонезия, когда я вернулся.
— Еще задания будут?
— Индонезия, — протянул он свою жилистую руку и крепко, как клешней, сжал мою.
Через несколько
