Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Пацаны… Пацаны, — услышал я сзади голос Линара.
Я повернулся и увидел, что он лежит на спине, смотрит в небо и механически, как заклинание от всех бед, повторяет: «Пацаны, пацаны». Он звал тех, кто мог ему помочь, но, судя по всему, от шока не понимал, что с ним происходит. Из-под бронежилета обильно текла кровь, правая рука была разорвана в нескольких местах, а правая стопа болталась на лоскутке кожи и сухожилиях.
— Линарыч, ты чего? — после оцепенения от его развороченного вида я быстро пополз к нему. — У нас тяжелый триста! Тяжелый триста! — стал орать я в направлении, где остался Эска с пацанами.
Я достал свою ППшку, поднял его бронежилет и прижал ее к ране в боку, крепко придавив сверху броником. Мой взгляд опять упал на оторванную ступню и обильное кровотечение в районе лодыжки.
— Где жгут твой? — стал тормошить я его.
— Справа… в траве, — почти прошептал он, глядя на меня грустными глазами.
В этот момент с глухим звуком «гуппп» в паре десятков метров от нас разорвалась еще одна мина. Затем еще одна, а потом еще две сразу. Воздух наполнился визгом осколков и вторички.
— Пикша, уходите оттуда! — услышал я крик Эски как сквозь туман, совсем не понимая, что происходит.
Я посмотрел на Линара и увидел его неживой взгляд, смотрящий сквозь меня в пустоту. «Вытек… Линар. Двести… Двести? А что я скажу его родным? Мы же из одного города… Что я скажу нашим знакомым?» — туго соображая, думал я.
— Пикша, оттягивайтесь! — орали мне откуда-то из другой вселенной.
Проверив Линара еще раз, я забрал наши автоматы и гранатомет, стал отползать, прикрываясь деревом, и наткнулся на тело Шаганара. Я хотел толкнуть его, но подняв глаза, увидел только нос, выше которого все было срезано осколком. «Двести. Головы нет», — отметил я про себя и пополз дальше. Метрах в трех сзади него лежал Маныч, уткнувшись лицом в землю. Тело его выглядело неестественно. Он как будто хотел головой закопаться в землю и не смог. Я подполз к нему и стал трясти его за плечо.
— Вставай! Вставай, Маныч! — пытался растолкать я его тело, но он тоже не подавал признаков жизни.
«И этот двести?» — по-детски удивился я. Я вспомнил нашего инструктора из учебного лагеря, который объяснял: «Если трехсотый не подает голос и с ним нет визуального контакта — это потенциальный двухсотый».
Я вскочил и, петляя, побежал назад, волоча за собой оружие. Добежав до остальной группы, я упал рядом с Эской.
— А где пацаны? — хлопал он глазами, глядя на меня.
— Двести.
— Все? — удивился он.
— Все трое, до одного, — кивнул я.
— Как такое может быть? Вы что, угораете? — все никак не мог он понять, что на войне такое может быть с каждым в любую секунду. — Что делать теперь? — глубоко вздохнул он, соображая, продолжать ли ему штурмовать с нами дом или откатываться.
— На командира выходи, — кивнул я на рацию.
— Гонг — Эске? У нас три двести. Штурм не удался.
— Откатывайтесь назад. Ждите подкрепления. И пацанов вытаскивать нужно, но потом… Конец связи.
— Принял… — вздохнул он.
Я сидел в подвале, до меня постепенно стало доходить, что Линара, с которым я последние шесть лет делил и радости, и беды, больше нет в живых. «Линар двести… Он остался лежать там, у этого домика, вместе с Манычем и Шаганаром», — я не мог перестать думать о пацанах. Линару было двадцать девять лет, он был на год младше меня. Он был классным пацаном, который вырос на улицах Тольятти и знал, что такое дружба и братство. Ни разу за все шесть лет он не проявил себя с плохой стороны: ни в зоне, ни тут, на войне. Картинки из жизни в зоне калейдоскопом вертелись в моей памяти. Шаганар тоже был из одного с нами лагеря, но он заехал туда не так давно и был из другого барака, поэтому мы с ним были знакомы поверхностно. А Маныча я не знал совсем, потому что познакомился с ним только по приезде в Клиновое, когда нас отобрали в РВ. Теперь я и подавно не узнаю его, потому что он уже двести.
— По вам ПТУР отработал сначала. Я видел прицел лазерный красный, — прервал мои воспоминания Чернухан. — Видимо, сзади тебя попал, и все осколки в сторону ушли.
— Может быть… А часть на себя Линарчик принял. Спас меня, значит?
— Точно. По-братски.
Пока мы сидели в подвале, по школе искусств отрабатывала арта и наши ПТУРисты.
— Ого! Ничего себе! — заорал сверху фишкарь.
— Что? Что случилось? — переполошились мы.
— ПТУР точно в окно на первом этаже зашел! Просто Робин Гуд у них там какой-то! — радостно кричал он. — Это вам за пацанов, суки!
Ночью мы встали на фишку с пацаном, который прибыл с пополнением. Разговаривать мне не хотелось. Я, как и вчера, вслушивался в темноту и молчал. Щелк! Раздался неприятный звук.
— Что это? — насторожился мой напарник.
— Не знаю, — пожал я плечами.
Щелк! Раздался точно такой же звук совсем рядом.
— Снайпер! — дошло до меня, и я присел. — Голову нагни.
Щелк! Тут же прилетела еще одна пуля.
— Видимо, с прицелом ночного видения работает. Мне про такие наши снайпера рассказывали, которые с нами на пятиэтажке у Абрека были.
Мы доложили об этом Эске. Он вышел на Гонга, и, когда стало ясно, что мы совсем не знаем, откуда он стреляет, Гонг посоветовал нам быть осторожнее и при завтрашнем штурме помнить, что на нашем направлении работает одноглазый.
— Из-за этого снайпера и пацанов теперь не вытащить? — расстроился я.
— Вытащим. Обязательно всех заберем. Только сначала заберем эту позицию, — уверенно ответил Эска.
54. Сапалер. 1.9. Спецы и Зибель
«Тогда Иов встал и разодрал верхнюю одежду свою, остриг голову свою и пал на землю и поклонился и сказал: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; как угодно было Господу, так и сделалось; да будет имя Господне благословенно!»
(Иов.1:20–21)
Поскольку это был скелет здания без окон и дверей, и даже в каких-то местах без фрагментов стен, я принял решение выставить шесть точек обороны на самых опасных участках: выходы в начале здания и в конце. Мы находились в полукотле, поэтому было
