Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
Он накидал мне много полезных нюансов, о которых я и не догадывался. Несмотря на свое высокомерие и трудно скрываемую заносчивость, Докток был толковым врачом. Действовал он жестко, но грамотно. По-видимому, он давным-давно научился подавлять в себе сентиментальность, которая могла помешать процессу, превращаясь на время работы в робота, собранного из нержавеющей стали и пуленепробиваемого стекла.
Как только он появился, нам стало легче и даже появилось ощущение, что мы справились и прошли очень серьезное боевое крещение. «Наверное, так во время интенсивных боев всегда будет, — успел испугаться я, но глядя на тех, кто был рядом, понял, что физические и психические силы человеческого организма безразмерны. — Интересно, чем за это придется расплатиться в дальнейшем? Психика, конечно, растягивается, но не до размеров же вселенной. Как бы это все не стало большой черной дырой».
— Цахил, можешь глянуть, что с ним? — спросил меня Лэнс, кивая на Миора, который сидел рядом.
— Меня бросили! Меня бросили! Меня бросили! Меня бросили! — бесконечно повторял он.
— А где вы его бросили?
— Да никто его не бросал. Мина рядом взорвалась, и его заклинило.
— Шок и контузия. Давай мы его прокапаем, глядишь, отпустит, — я повернулся к Миору и взял его под руку. — Миор! Посмотри на меня! — повернул я его лицо к себе. — Сейчас я тебе дам таблетку и положу под капельницу. Ты понял?
— Да… — кивнул он.
Пока я занимался им, с перекрестка стали поступать наши пацаны, которых там размотал накат украинцев. Первым принесли парня, которому оторвало обе стопы. Быстро стабилизировав его состояние, я передал его группе, и его унесли. Следующим занесли Копыто.
— Привет, братан… — постанывая, поздоровался он. — Меня в стопу ранило. Ногу не отрежут?
— Копыто ранило в копыто! — улыбнулся я, осматривая его ранение. — Ну так, нормально тебе тут разорвало, но ходить будешь.
— Спасибо! — выдохнул он. — Слушай… Еще дело есть.
— Говори, — не глядя на него ответил я, ковыряясь с его раной.
— Ты же знаешь, как тут с едой не просто сейчас? — начал он издалека.
— Ты есть хочешь или в туалет?
— Не, братан… Я там хохлячью банку майонеза нашел. Она у меня в правом кармане, в бушлате. Не забирай ее а, брат? Я всю дорогу про нее думал, чтобы не так больно было. Думал, в госпиталь привезут, а у меня банка майонеза. Найду там хлеба и пожру нормально.
— Да не вопрос. Где твоя банка? — полез я в карман его бушлата и почувствовал, как на пальцы налипла жирная масса. — По ходу пизда твоей банке, братан, — вытащил я руку в майонезе из его кармана.
— Да ну, нахер! — чуть не заплакал Копыто. — Хохлы ебучие! Мрази! Всех вас переебашу! — стал ругаться Копыто и вдруг замер. — Подай-ка бушлат мне, Цахил?
Все оставшееся время, что я обрабатывал его рану, Копыто аккуратно доставал из кармана желтую питательную массу и с удовольствием ел ее, слизывая с осколков банки.
Через час Миор проснулся и как ни в чем не бывало поднялся и пошел искать Лэнса.
— Привет, Цахил! — поприветствовал меня командир группы эвакуации, который недавно вернулся из Зайцево.
— Привет. Что нового?
— Помнишь того деда и этого здорового местного? Айдаровцами оказались! Прикинь?
— Ну, я как чувствовал.
— Да. Дед этот — снайпер, сука. А женщина эта, в штабе уже видно попустило ее, стала говорить, что вообще их не знает.
— Мужиков всех, я думаю, связывать нужно, на всякий случай.
Мы постепенно стали обживаться вместе, и, несмотря на большую скученность народа, было интересно. Помимо этого, были и боевые будни, с выходами под обстрелами за трехсотыми и их обработкой в подвале ангара.
В один из дней украинцы запустили по нам космическую ракету, которая, к счастью, пробив все перекрытия, упала на пол и не разорвалась. Огромная железная болванка, как хищная акула, выброшенная на берег, угрожающе лежала в подвале, всем своим видом напоминая нам о чуде Господнем.
— Если бы она бахнула, нам бы тут всем наступил каюк! — философски заметил Бас, работавший в группе эвакуации трешки.
— Точно… А что это? Это же не снаряд и не мина сто двадцатая?
— Нет. Это «Першинг» какой-то. Нужно что-то делать с ней. Не будет же она тут как дамоклов меч висеть над головой? — он вопросительно осмотрел нас с высоты своего роста.
— Да, неудивительно. На месте хохлов я бы по этому ангару каждый день такие присылал. Нужно нам рассредоточиться и поискать еще подвалы, — спокойно констатировал Обида.
Было решено закинуть эту трехсотую ракету на носилки и вынести из ангара, чтобы она не нервировала неподготовленную публику. Мы быстро сообразили эвакуацию и, со всеми предосторожностями, после осмотра тела ракеты сапером, вытащили ее от греха подальше.
Не прошло и двух дней, как по входу в подвал навесиком отработал танк и сдул фишку. Поднялась страшная суета среди тех, кто был слаб психически. Люди стали паниковать и хаотично перемещаться по пространству подвала. Второй снаряд лег примерно там же, где и первый, оглушив и контузив командира трешки Антигена. Его отправили в тыл, откуда он больше не вернулся. Бас стал командиром эвакуации трешки и начал вместе с Обидой налаживать работу. Мы усовершенствовали стол, сделали полки под медикаменты, до бойцов было донесено распоряжение приносить всю лишнюю трофейную медицину в подвал. Бас оказался толковым мужиком, с которым было приятно иметь дело. Был он немногословен и деятелен, внешне суров и физически силен, но пользовался этими своими природными преимуществами исключительно в рамках улучшения качества обслуживания бойцов.
В отличие от Баса, отношения с представителем пятого отряда Куском у меня не задались. Мало того, что ему постоянно рвало башню и казалось, что под нас роют тоннели, и скоро диверсионно-разведывательная группа хохлов выползет из щели под его кроватью, он еще и вел себя вызывающе, пытаясь, как Докток, брать на понт, и все норовил задавить меня базаром и установить свои порядки.
— Слышь, медик… Ты тут не дома, и свои порядки не устанавливай! Я воевал, когда ты еще по полигону бегал, — зло усмехнувшись, закусился со мной Кусок из-за пропавших медикаментов, которые, по его мнению, плохо лежали, а значит, стали медикаментами пятерки.
— Ты, типа, у нас опытный боец и будешь мне рассказывать, как тут жить. Ты на своем рассказе со мной далеко не вытянешь, если нужно, я тебе и сам поясню за правила, — разозлился я.
— Так ты рассказчик? — не унимался Кусок. — Ты пока думаешь, что говорить, я уже на
