Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий
— Не, давай вместе. Или тут вдвоем, или вдвоем оттянемся и посмотрим, что там. А тут старшего оставим, — оглянулся я на бойцов, которые пришли с нами, — вон, Стахан пусть остается за старшего. Он дядька ответственный.
— Без базара! Но какой я дядька? Мне чуть за тридцать всего! — легко согласился Стахан.
— А мне чуть за двадцать… — выдохнул я.
— Ладно, — согласился Абрек, — расставим пацанов и пойдем.
Вопли и шум из подвала пятиэтажки были слышны еще на подходе. Мы крикнули фишке пароль и спустились вниз. Там было многолюдно. Только пришло пополнение, и ребята бурно обсуждали новости и делились своими впечатлениями от штурмов и пережитого в них. Кто-то из пополнения встретил своих солагерников и громко расспрашивал о тех, кого давно не видел. Весь этот птичий базар заглушал любые внешние звуки, не позволяя услышать, что происходит снаружи здания. Что создавало реальную угрозу незаметного наката на наши позиции. Новички еще не понимали того, что тут происходит и что является жизненно важным, а старички, поддавшись эйфории от встречи и от того, что они еще живы, напрочь потеряли бдительность. Мы переглянулись с Абреком, и я увидел, как его лицо стало жестче.
— Тихо! — крикнул Абрек, и ближние к нам бойцы сбавили громкость на пол-оборота, но дальние так и продолжали галдеть по инерции.
— Убили шум! — еще громче крикнул он. — Вы что, совсем не понимаете, что мы в ста метрах от хохлов!
— Да, — произнес я почти про себя.
Шум затих, но уже через пять минут то тут, то там самые неспокойные и горлопанистые вновь стали повышать голос.
— Прикинь, я из-за угла высовываюсь, а он по мне как даст очередь! Еле башку спрятать успел, и в ответ ему — на, лови, фашист, гранату!
— И чо он? — открыв рот, спросил боец с лицом наивного юноши, у которого пробивалась редкая щетина.
— Сдох, сука! Я ему после еще полрожка всадил, чтоб не дергался!
Повинуясь стадному инстинкту, бойцы стали повышать голоса, чтобы перекричать соседей, и через минуту уже базарили как в баре после третьей рюмки, активно жестикулируя руками и трясясь от смеха.
Я увидел, как Абрек недобро улыбнулся, вся его фигура собралась и сжалась как пружина. Он прищурил глаза, и выражение его кавказского бородатого лица стало злым и безжалостным. Абрек быстро передернул затвор, поднял автомат вверх и выстрелил в потолок. Шум от выстрела заглушил все остальные звуки и эхом прокатился по подвалу. С потолка брызнули в разные стороны осколки бетона и зацепили несколько человек. Большинство бойцов инстинктивно пригнулись и схватились за каски.
— Хватит орать, придурки! — негромко и жестко произнес Абрек. — Сейчас хохлы залезут сюда, накидают нам гранат, и поедете домой в целлофановом пакете. Вам все понятно?
Бойцы ошеломленно молчали.
— Не слышу!
— Да… — почти шепотом ответили те, кто стоял рядом.
— В следующий раз будет взрывпакет, — предупредил Абрек.
Наступила гробовая тишина, которая продлилась очень долго. После выстрела пацаны начали разговаривать приглушенным шепотом на минимальных частотах.
— Ты что, гонишь? — так же шепотом спросил я Абрека. — А если бы пуля отрикошетила?
— А как их учить еще, если они не въезжают? Они только пришли и не понимают, что тут кругом смерть. Подкрадется ДРГ и вырежет всех. Тут же не только ВСУ, тут — поляки, грузины, американцы. А эти вату катать не будут. Они профессионалы.
Историю о том, что в каком-то отряде ночью вырезали всю группу, я слышал еще в Иванграде, но насколько она была правдива, не знал. Когда ее пересказывали, обычно не упоминали ни название отряда, ни взвод. Она неизменно начиналась со слов: «Однажды ночью в одном отряде группа поставила фишкаря и легла спать…» Ночью к ним подкрались наемники и, из-за того, что фишкарь уснул, по-тихому убили всех, кроме него.
Спустя некоторое время по рации передали, что к нам придет новый командир подвоза и эвакуации, чтобы наладить взаимодействие. Не прошло и двух часов, как в подвал спустился наш старый знакомый Обида.
— Привет, мужики! — поздоровался он и по глазам, которые весело смотрели на нас в прорезь балаклавы, было видно, что он рад нас видеть.
— О! Здорово, Обида! — оживился Абрек. — Сколько лет, сколько зим! Подлечили тебя?
— Да, все нормально. Слышал, ты уже командир тут?
— Я слышал, ты тоже! — радостно ответил Абрек.
— Да. Я же в перерывах между командировками на стройке работал. Руководил бригадами в Москве. Опыт хозяйственный, какой-никакой, имеется. Думаю, справлюсь.
— Чем можем помочь? — спросил я.
— Всем, — кивнул мне Обида. — Там в подвале я Ван Дамма оставил. Пусть командует, как командовал. А мне важно к штурмовикам быть поближе. Пришел глянуть, что у вас тут за помещение, — огляделся он по сторонам хозяйским взглядом. — Для меня в приоритете безопасность медиков, безопасность штаба и безопасность эвакуационной группы. Поэтому я хочу обмануть противника и разместить всех здесь, чтобы он даже не догадывался о том, что в двухстах метрах от него могут быть группы эвакуации и все остальное.
— Круто! — вырвалось у меня от неординарности этой хитрой тактики Обиды.
— Подвал, я вижу, хороший. Мы вполне можем тут все разместиться. И эвакуация, и помощь трехсотым будет оказываться быстрее. Да и поднос БК тоже, — с серьезным видом стал перечислять он свои планы, — учет личного состава, тяжеляки все — СПГ, АГС, ДШК — тоже на мне будут.
— Ясно, — все больше удивлялся я его храбрости и смекалке.
— Я так понимаю, что справа у нас гаражи, в которых может быть много всего полезного и интересного.
— Да, — кивнул Абрек, — машины и другая техника. Когда дальше продвинемся, обязательно нужно там все проверить.
— Таскать вручную из Зайцево накладно. Семь километров туда, семь обратно. Транспорт нам очень нужен. А где твоя машина, на которой ты меня эвакуировал?
— В Зайцево осталась. Как продвинемся, ее тоже бы сюда затащить. Очень надежная техника.
Я еле успевал крутить головой и следить за разговором двух взрослых мужчин с богатым боевым и жизненным опытом, к тому же, соображали они со скоростью ракеты от «Града».
Вечером того же дня мы решили оттянуть всех в середину подвала, который в этом месте был прикрыт трехэтажкой, как щитом. Вероятность прилета и прямого попадания по центру дома была минимальной.
Закончив переезд, мы сели попить чаю и перекусить. Огонь потрескивал под закопченным чайником, который шипел и булькал, как будто ругаясь на людей. Вокруг меня сидели такие же, как и я, люди, и вся разница между нами была в количестве времени, проведенного на войне. И это чувствовалось
