Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

— Кубат, дорогу к ДК найдешь в темноте? — вдруг осенила меня банальная идея. Эту миссию я мог доверить только здравому и прожженному бойцу.

— Думаю, да, — медленно ответил он.

— Бери пару бойцов и дуйте туда за спальниками. А то мы до утра тут не доживем.

— Сделаю! — оживился он.

— Только осторожно, чтобы мужики Абрековские вас за хохлов в ночи не приняли.

Они ушли и вернулись через час, притащив десяток спальников, в которые мы стали заворачиваться и отогреваться.

Несмотря на ночь, по нам стреляли из подствольных гранатометов, автоматов, АГСов и РПГ. Хохлы методично пытались разобрать этот дом и сравнять его с землей, чтобы он не стал опорником для следующего штурма. Нам повезло, что больше половины прилетов пришлись по пустующему медицинскому центру, из которого мы ушли сюда.

— Правильно мы сделали, что сюда заскочили! — радовался Зибель как ребенок, обманувший более тупых сверстников.

— Сейчас бы нас там разобрало, — согласился с ним я и подумал: «Как много в жизни, а особенно здесь, зависит от случайного выбора и грамотных действий. От логики и умения просчитывать на два хода вперед. Школа девяностых и зона не прошли даром. Мы вам еще, суки, покажем. И снайпера этого достанем!»

С наступлением утра к остальному оружию добавились минометы. Над нами было два этажа каких-никаких перекрытий, но спасали нас сосны, которыми это злополучное здание было обсажено со всех сторон. Когда землю вздыбили разрывы от восьмидесяток, сосны первыми приняли на себя удары. Как будто понимая, что нам без них не выстоять. Даже если бы они хотели, они не могли бы уйти с позиции, как бойцы, привыкшие выполнять приказ во что бы то ни стало. Первые разрывы прошлись по их голым веткам, как ножом срезая их и роняя на землю. Это было похоже на стрижку, которой подвергают заключенного, обривая его наголо. Одна из мин попала точно в ствол дерева и переломила его как спичку. Дерево дернулось и расщепилось, половина его рухнула вниз как тяжело раненый боец. Оставшаяся часть так и осталась торчать сотнями острых щепок, направленных в небо. Но оттуда вновь прилетало железо и выкашивало последние стволы и ветки. Горячие осколки, как топор великана, впивались в мякоть древесины, в тысячный раз разрешая спор между деревом и железом в пользу последнего. Этот спор длился многие тысячи лет. Сначала деревья вырубали каменные топоры. Потом пришла бронза и занялась ими с удвоенной силой. Бронзу победила сталь, безжалостно уничтожая все живое. Гибель сосен, некогда посаженных людьми и росших вокруг дома десятки лет, отражала эволюцию оружия массового уничтожения. Стальные клинки стерли с лица земли народы бронзового века. Романтика рыцарства умерла под залпами мушкетов и пушек, как впоследствии конница полегла под гусеницами танков. Я смотрел на падающие стволы, вспоминал наш парк в зоне и молился о том, чтобы здесь выжило хоть одно дерево. Но металл брал свое. Пока деревья защищали нас, мы стали зарываться поглубже в землю, из которой росли эти сосны.

46. Флир. 1.6. В компании с Обидой и Абреком

Баланс между дисциплиной и личной ответственностью командиров среднего звена — это основа работы в группах и подразделениях ЧВК. Без этого подразделение начинало разлагаться, как команда пиратского судна без строгого кодекса и капитана. Безответственность, трусость, алкоголь, наркотики, мародерство — это ржавчина, разъедающая боевой механизм. Отказ идти в атаку или побег с позиции — трещина в корпусе корабля, способная пустить его ко дну. Там, где не было порядка, происходил перекос. Там, где каждый действовал по-своему, без учета интересов других, рушилась структура, что приводило подразделение к гибели.

У нас изначально не было деления на бывших зеков и вольных. Каждый, кто взял в руки оружие, автоматически становился братом по оружию. Неважно, откуда ты пришел, важно, как ты себя проявляешь здесь и сейчас. Эти простые правила стали нашим бронежилетом против хаоса и разобщенности.

Жесткая дисциплина и отлаженная система управления делали нас эффективными. Командиры советовались с бойцами, решения принимались сообща, но требовалось безоговорочное следование этим решениям. Это было похоже на слаженную работу оркестра под управлением грамотного дирижера: малейший сбой — и гармония рушилась. Это были не просто слова. Это было тем, что позволяло нам идти вперед, несмотря ни на что. Это было тем, что делало из нас «музыкантов».

Мы закрепились в двухэтажке и попытались оборудовать ее для обороны. Но первый же обстрел показал, что сделать это невозможно. Хорошего подвала там не было, а сам дом тут же стал гореть. Сидеть в горящем здании было так себе мероприятием, и мы приняли решение продвинуться дальше и захватить торговый центр в пятидесяти метрах от нас.

Быстро перебежав в него и никого там не обнаружив, мы радостно заняли большое здание с добротным подвалом. Оно имело много выгодных позиций для контроля секторов и подавления возможных накатов.

— Гонг — Абреку? — вызвали мы штаб.

— Ну, чо ты там? — участливо спросил батя, ставший командиром взвода после ранения Гавроша.

— Еще продвинулись и заняли двухэтажку и торговый центр.

— Красавцы вы мои! Молодцы! БК, припасы есть?

— Да, но лишнее не помешает. И подкрепление пусть подтягивается.

— Гонг — Хозяину? — вклинился в разговор командир отряда.

— На связи, — откликнулся Гонг.

— Поздравляю вас с продвижением. Кто там у вас самый главный теперь?

— Абрек организовал все и продвинулся нормально.

— Все! Пусть он там и будет командиром направления!

— Хорошо… Но он кашник.

— Да мне похуй: кашник или нет! Человек зашел! Вы пытались зайти — не смогли! Поэтому пусть будет там за старшего!

— Принято! — бодро ответил Гонг. — Абрек, ты все слышал! Поздравляю!

— Есть.

— Давайте осматривайтесь, и будем двигаться дальше.

Мы поздравили Абрека с новой должностью и стали решать, что делать дальше. С первых минут нашего знакомства в ангаре у меня возникло к нему доверие, которое быстро переросло в безоговорочную веру, благодаря его действиям при штурме. Я даже не понимал, как мы раньше справлялись без него, хотя вроде нормально продвигались и сами. К тому моменту я сильно устал морально и физически. Устал бегать под пулями и разрывами мин, устал отвечать за ребят, доверивших мне свои жизни. «Может, они этого и не хотели, но у них не было варианта меня не слушаться», — думал я с благодарностью к Абреку, который взял на себя это бремя.

— Ну, что будем делать? — спросил меня Абрек. — Нужно, чтобы один из нас тут остался, а второй будет на пятиэтажке руководить. Давай, я тут останусь, а ты,