Ложь войны. Исповедь военкора: документальная военная проза - Дмитрий Зименкин

друга. Матерят, угрожают, все из-за поста в моем телеграм-канале: «Ты, мол, героя СВО оклеветал. На бабло попадешь или в тюрьму поедешь, где уж похлопочем о твоем будущем». Нет, чтобы как-то по-человечески начать разговор, задать вопрос без агрессии, получить ответ, да и прояснить ситуацию. Ведь вроде бы в тюремном обществе учат с людьми-то общаться. Или нет? Ну, ладно. Выяснилось, что это пишет тот самый пациент с фотографии, которую мне прислал фронтовой хирург Сергей Кучиц.

«Привезли без сознания раненого вэсэушника, вон, видишь, у него свастика во все плечо? – написал врач. – Подлатали. Еще бегать на протезах будет».

Лица на фото нет, имени и позывного в тексте тоже, личность абсолютно не раскрыта. Даже хирург, что его спасал, не знал, что этот парень наш, из заключенных. Свастика же на плече, ну, значит, нацик укропский! – логичный вывод.

«А свастика во все плечо, так это знак „отрицалова“, – возмутилась жена оскорбленного супруга в комментариях под моим постом, – лагерная наколка моего мужа!»

«Отрицалами» на тюремном сленге называют зэков, конфликтующих с администрацией колонии, отрицающих, не признающих официальную власть зоны. В то время, когда другие осужденные мужики работают, эти принципиально отказываются от любого тюремного труда, живут по воровским понятиям, соответственно, презирают «кума» – начальника зоны и считают, что сотрудничать с ним – это «западло», то есть стыдно, унизительно, ниже своего достоинства.

Я не знаю, как воевал это боец, как именно получил свое ранение, лишившись руки и ноги, и я, конечно, убрал этот пост, хотя там и не видно его лица. Но мне интересно одно: если человек так гордится этим блатным статусом, свастикой на плече и отстаивает свою уркаганскую честь, то как он может продолжать быть «отрицаловом», если подписал контракт с властью, с большим «кумом», как они говорят? Пошел на СВО выполнять работу по договору с администрацией в лице министерства обороны и людей в погонах? Почему на зоне и с обывателем он такой принципиальный, а за ее пределами перед «лампасниками» нет? А если нет, то и выступать за какие-то понятия с пеной у рта глупо и незрело. Ну, или просто фальшиво. А то нередко слова обо всей этой современной воровской романтике являются лишь ширмой для корыстных дел. Когда человеку становится очень нужно, он вдруг легко меняет понятия или трактует их так, как в тот момент удобно и выгодно. Бывает же такое?.. Интересно, что бы ответил на это Вася Бриллиант, посмотрев на нынешнюю ситуацию в блатном мире… А свастику все же, каким бы она там «символом» и знаком в лагерях ни была, бойцам, воюющим против нацизма на Донбассе, носить негоже. Это сугубо мое личное мнение. Я уж молчу об угрозах поставить меня на деньги или создать проблемы в тюрьме. Достойно ли это защитника Отечества? Каждому ли человеку участие в СВО дает индульгенцию на осмысленную агрессию и противозаконные действия? Есть люди, которых ни зона, ни война никогда не поменяют.

А есть те добровольцы из колоний, которые не кричат о своей блатной масти и даже за полгода до своего освобождения из казенного дома берут и подписывают контракт на самую страшную работу в мире: штурмовика, где вероятность выжить, мягко говоря, невысока. Отправляются туда, куда очень мало кто отважится пойти. Зачем, думается? Почему во время обучения такие зэки действуют куда мотивированнее и дисциплинированнее многих других с незапятнанной тюрьмой биографией?

– Ну, я не думал, что на что-то такое способен, – вразвалочку подходит к микрофону парень с позывным Сава и хмуро улыбается. – Значит, есть порох еще, хех! Прорвемся!

Целая очередь к нам встала передать приветы родным. Кто ж знает, сколько из этих ребят смогут вернуться домой живыми…

– Передаю привет близким, – говорит с виду еще более суровый мужчина. – Позывной мой – Дикий. Поди, меня все знают. Село Шаро-Горохон Забайкальского края. Ждите с победой!

– Позывной мой – Колючий, – взял слово боец с колючей многодневной щетиной. – Передаю привет матери и сыну. Ждите.

– Коллективчики уже сложились, духом настроены, – рассказывает, картавя, следующий парень с позывным Карел. – Готовы, готовы, в принципе, уже идти. Ждем команды уже!

– Да, ждем, когда уже пойдем защищать Родину, – подхватывает речь друга товарищ с внешностью мушкетера и позывным Костыль. – Для нашего будущего, для детей, для родителей, во имя истории нашей.

Многим из тех, кого я встретил на том полигоне, до «звонка» оставалось не так уж и долго. Или тем, с кем я встречал Новый год на позициях под Соледаром. Могли бы доотбыть и гулять вольно, воздухом свободы упиваться. Но нет. Значит, не только ради амнистии пришли на войну, не ради этого ставят жизнь на кон. Может быть, из любви к Родине, а кто-то, может, для того чтобы искупить грехи перед Богом. А чаще перед матерью.

– Хочу выразить слова благодарности своим родителям, – говорит боец группы «Шрама» спецназа «Ахмат» с позывным Душа, тоже бывший заключенный. Он говорит, немного стесняясь, представляя вместо объектива видеокамеры тех, к кому обращается сейчас с теплотой в голосе. А ведь еще минуту назад он с оружием в руках решительно охранял наши с оператором жизни, рискуя своей.

– Также я хочу извиниться, – продолжает Душа. – Если где-то был неправ, что-то сделал в своей жизни не так… Приношу искренние… искренние извинения своей семье, прошу прощения. Простите меня, пожалуйста, родители, мама и папа… Также хочу передать привет своей супруге Анжелике. Я тебя очень сильно люблю, у нас все с тобой получится.

Они хотят, чтобы все получилось… Любой человек может попасть в тюрьму. Любой, даже хороший человек. И если он не конченое животное, не профессиональный криминальный элемент, осознанно избравший воровской путь, то, выходя из тюрьмы на волю, он хочет, чтобы у него получилось: получилось избежать роковых ошибок и поменять свою жизнь к лучшему. СВО – как раз один из шансов все исправить. Конечно, для этого еще нужно выжить на войне. Но если получится это, то и все остальное уже будет по силам.

Мы встречаем одного из таких парней и в бригаде «Волки». Но прежде нам предстояло преодолеть опасный путь в Соледар сквозь пожарища уничтоженных врагом частных домов, поработать кромешной ночью с артиллеристами подразделения и запомнить навсегда «звук смерти», звук летящего fpv-дрона… летящего мимо, потому что его целью было что-то более крупное и важное. Расположившись в холодном подвале многоэтажного дома, где мыши бегают по головам, пока ты спишь, мы попали в одно помещение с молодым, но уже обильно полысевшим бойцом. Его позывной – Месси, и он на ноутбуке играет в