Княжьи люди - Алексей Сергеевич Лисичников
– Этот Алясь, запомни его имя на всякий случай! Он передал мне просьбу Пургаса. К заре следующего дня быть со всем войском у тверди Овтая. Он сказал, что малое войско руссов будет уже там, и мы должны будем на них напасть. С другой стороны на них нападет сам Пургас, и мы это войско прихлопнем как муху. – Инязор замолчал, переводя дух и снова проверяя свою повязку. Ардат же обдумал то, что услышал, и пришел к выводу, что замысел хороший. О чем он и сказал отцу. Тот, морщась, согласился:
– И мне тоже так показалось! Правда были кое-какие сомнения… Как узнали, где будут руссы? Как узнали, что их будет мало? Алясь не смог ответить на эти вопросы, а спрашивать у Пургаса не было времени, да и не с руки. Ведь я обещал прийти на помощь к нему по первому его зову. Поэтому и сделал все, что обещал. Пришел. Правда, конечно, не со всем войском. Десяток конных сопровождали тебя в поездке. Да еще полсотни пеших пришли сюда уже позднее. Не успев к битве, к своему счастью. А с остальными я, как и обещал, утром подошел к тверди Овтая и сразу же бросился в битву. И Пургас тоже пришел, вопреки кое-каким моим опасениям, – Виряс хохотнул, но тут же ойкнул, схватился руками за голову и, болезненно кривясь, подозвал сына:
– Поможешь мне повязку сменить, а то эта нагрелась и не помогает.
Ардат с готовностью поднялся, взял из-под окна, точнее, бойницы, затянутой пузырем, миску с ледяной водой. Достал из нее кусок холстины, отжал воду и стал перевязывать голову отца. Тот между тем рассказывал о том, как конница Пургаса слишком долго выходила из леса, потом готовилась к атаке…
– В это время руссы ударили по нам. Да так крепко ударили, что теперь мы ищем, где взять новых воинов. А Пургас сейчас празднует победу, одержанную за наш счет. Но ничего, – Виряс ободряюще глянул на сына. – Больше мы в его битвах не участвуем. Ни сами, ни воинами. Ничем! – Он задержал дыхание и решительно закончил: – Ничем ему не помогаем.
Ардат на этот раз так удивился, что какое-то время топтался на месте, растерянно глядя на миску в руках. Этот разговор ему совсем не нравился. Решение отца показалось странным, и он решился возражать:
– Но это значит, что и он нам помогать не станет. А если русские придут? Волость Овтая они разорили и после нее могут взяться за нас. Хорошо, если займутся сначала Пургасом. А если нет, и все же нами?! Что мы им сможем противопоставить? – Он замолчал, приведя довод, который, как он считал, оспорить невозможно. Отец же, выслушав его, только скривил губы в снисходительной улыбке:
– Ты вот очень вовремя вспомнил про Овтая! Это очень и очень сильный инязор. Был! А ныне что? Волость разграблена, а твердь сожжена. Люди его мыкаются по чужим домам. Так что, помогла им дружба Пургаса? Не помогла и нам не поможет! Значит надо обходиться собственными силами…
– Ты про эти наши двести человек, которые…
– Нет! – отрубил Виряс, впервые выказав раздражение, как видно устав от разговора.
Но не успел он начать объяснять, как был прерван внезапным появлением Казяя.
– Отец, Маресь меня завтра хочет взять с собой, а Ардат ему не разрешает. Сказал, что надо спросить у тебя, – говоря это, он вбежал в покои.
Здесь остановился. Увидев брата, слегка смутился и, засопев носом уставился на отца. Тот, в свою очередь, взглянул на Ардата с немалым удивлением:
– Куда это ехать? В земли Овтая? Там, где на наших руссы напали? А если они все еще там?
– Да нет там никого! – Махнул рукой Ардат – Русские не могут так долго находиться так далеко от своего стана.
– А если в этот раз не так? И наши угодят в засаду?
– К кому в засаду? К русским? – Ардат рассмеялся. – Они чужие в этом лесу, а Маресь в нем как рыба в воде! У него есть чему поучиться. Вот Казяй пусть едет и учится. Заодно и дело какое-никакое, а то ему, небось, уж перед сверстниками стыдно. Сидит дома на печке как… – Ардат не продолжил сравнение, и Казяй стоял между ложем и лавкой, вертя головой с отца на брата, уже не понимая, на кого надеяться.
Наконец Виряс, продолжительно подумав, все-таки решился:
– Пусть едет. Ему это будет на пользу. Но ты пошлешь с ними больше людей! – Виряс даже прихлопнул ладонью по подушке, дав понять, что здесь споры излишни, после чего обратился к младшему сыну:
– Ты иди собирайся в поход! Одежда, оружие – все как обычно. Проверь коня! Подковы, сбруя, прочее. Да возьми второго, одвуконь поедешь. Вторым можешь взять моего заводного. Да утром, перед выездом, не забудь зайти ко мне, сам проверю твое снаряжение. Все ли ты, сын, понял? Если понял, ступай!
Казяй, заорав от радости, бросился из покоев, пока никто не передумал, только на бегу ответив «хорошо» на просьбу отца прислать к нему Мареся.
– Помогу ему подобрать воинов на завтра, – объяснил инязор наследнику.
Ардат хотел сказать, что это излишне и Маресь сам справится с таким делом, но вспомнил, что есть более важная тема для разговора:
– А что ты говорил про «собственные силы», с которыми мы сможем обходиться без Пургаса? Двух сотен наших воинов нам будет недостаточно. Нужны еще, а где их взять?
Виряс, тяжело вздохнув, посмотрел на сына:
– Людей будем брать там, где мы с тобой и решили.
– У малых родов? Они не дадут воинов! Им это не надо. Те, к которым ездил я, так мне прямо и сказали. Они не воюют с руссами и те их не трогают. Разве что Синдяй смог договориться. – Ардат помолчал, задумавшись. – Род, к которому он ездил, он и посильнее, и от русских дальше. Мог соблазниться дружбой с нами, к тому же, Синдяй у них в почете. Все-таки сам из этого рода. Брат инязора как-никак. Ты его поэтому туда и отправлял. Теперь еще бы знать, о чем они договорились. Синдяй, когда от них вернулся, меня не застал, а ты был совсем плох. Так, не поговорив ни с кем, и отправился к Пургасу и по дороге попал в засаду. Теперь надежда на Пуртая, но он в забытье сейчас, только завтра смогу с ним поговорить. Может быть, твой шурин ему что-то рассказал…
