Гайда! - Нина Николаевна Колядина
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
плацу комиссар объявил курсантам, что бывший заместитель командира батальона по боевой подготовке Рудской оказался отъявленным врагом Советской власти, за что был подвергнут аресту и приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение.2.
Начальник курсов как в воду глядел: вместо положенных шести месяцев учеба продолжалась неполных пять. При этом теоретические занятия нередко прерывались самыми что ни на есть практическими: по приказу командующего киевским боевым участком товарища Павлова будущим краскомам то и дело приходилось прерывать учебу и вступать в схватку с врагом.
Уже в мае отряд курсантов участвовал в подавлении вспыхнувшего против большевиков восстания, которое возглавил бывший начдив 6-й Украинской советской дивизии Никифор Григорьев. Бои с предателем велись почти полтора месяца, но и после подавления восстания курсантов не оставили в покое – противников большевистской власти на Украине хватало.
Порой будущие краскомы за три-четыре часа успевали погрузить в эшелоны орудия, боеприпасы, двуколки и тут же двигались в сторону фронта. Чаще всего они вступали в перестрелки с противником на крупных железнодорожных станциях. И сами станции, и прилегающие к ним территории не раз переходили из рук в руки.
Аркадий еще не закончил обучение, а в его послужном списке уже значились места боевых действий: Коростень, Кременчуг, Фастов, Александрия…
За неделю до конца августа курсанты собрались в огромном парадном зале корпуса, где в прежние времена проходили кадетские балы и другие торжественные мероприятия. На этот раз поводом для сбора стало собрание, на котором выпускникам досрочно вручались удостоверения об окончании 6-х Киевских курсов командиров РККА.
– Товарищи! С сегодняшнего дня начинается новый этап в вашей жизни, – поздравив новоиспеченных краскомов с окончанием учебы, сказал начальник курсов Иванов. – Вы уже больше не курсанты, а настоящие боевые командиры нашей непобедимой Красной армии. Она железной метлой выметает всю помещичью и капиталистическую сволочь, замучившую народ поборами и издевательствами. Красные войска, которых повсюду с восторгом встречают рабочие и крестьяне, уже освободили от Колчака весь Урал и начали освобождать Сибирь. Наше наступление успешно развивается по всем фронтам. Стало известно, что нами обратно взят Житомир.
По залу пронесся радостный гул. Житомир – это ведь не Урал, не Сибирь. Это совсем близко от Киева – верст сто тридцать, или чуть больше.
– Но, товарищи, пока ситуация на фронтах все-таки очень серьезная, – подняв правую руку, восстановил тишину начальник курсов. – Не исключено, что враг может докатиться и до Киева.
Зал снова загудел – на этот раз более сдержанно и тревожно.
– Именно поэтому, товарищи, – после небольшой паузы продолжил Иванов, – вас, новых краскомов, пока не распределяют по частям РККА, а в составе специально сформированной Ударной бригады направляют на защиту Киева. Лучшие из выпускников назначаются командирами полурот и взводов, а командовать ротами и батальонами при обороне города будут ваши преподаватели.
Иванов обвел взглядом притихший зал и, постаравшись придать своему голосу как можно больше уверенности, закончил свое выступление:
– Товарищи! Даже если допустить, что врагу удастся взять Киев, то положение в нашем социалистическом государстве все равно нельзя будет назвать безнадежным. И вот почему. Во-первых, как я уже говорил, мы перевалили за Урал. А во-вторых, потому что у нас есть наша молодая Красная армия – армия рабочих, армия крестьян, армия настоящих борцов за социалистический строй. Командирами в ней теперь будете и вы – дети тех же рабочих и крестьян, а не выходцы из господ и дворян, которые защищали только интересы правящего класса. Уверен, что вы не пожалеете ни сил, ни жизни в борьбе за счастье трудового народа!
Аркадий сложил только что полученное удостоверение об окончании курсов и расстегнул нагрудный карман гимнастерки, чтобы убрать туда документ. Неожиданно его рука застыла, а взгляд заскользил по стенам зала, где были развешены мраморные доски, украшенные Георгиевскими крестами и черно-оранжевыми лентами. Почему-то – в отличие от портретов государей и крупных военачальников – их никто не удосужился снять.
Заметив, куда смотрит его товарищ, Сомов тоже принялся разглядывать доски, на которых тисненым золотом были нанесены фамилии бывших воспитанников кадетского корпуса, в разные годы прославивших родное учебное заведение на полях сражений.
– А ведь они тоже не жалели ни сил, ни жизни… Сражались за веру, царя и Отечество, как тогда говорили. Таким раньше был воинский девиз, – сказал он Аркадию.
– Ну да, – согласился тот. – Только царя теперь нет, бога тоже нет. А за Отечество и мы не пожалеем ни сил, ни жизни. Только за другое Отечество – наше, социалистическое!
Он положил удостоверение в карман и застегнул пуговицу гимнастерки.
«А Отечество-то у нас все-таки одно, – подумал Виктор. – Только что-то непонятное в нем творится…»
Произнести эти слова вслух он не решился – еще по морде получишь. Голиков, хоть и моложе почти на четыре года, но куда сильнее. Он и ростом выше, и в плечах шире. И ловчее намного – вон как здорово по всем дисциплинам идет! И на учебных стрельбах, и в бою от фронтовиков не отстает, шашкой машет – хоть куда, на лошади скачет – будто с пеленок в седле сидит. И страха в нем нет никакого. За это его и товарищи уважают, и начальство ценит. Недаром ведь комиссаром отряда курсантов назначили и председателем партийной ячейки избрали. Один у него недостаток – очень уж горяч. Впрочем, тех, кто слабее его, Аркашка бить не станет. Ну, если только окажется, что человек «за буржуев» и «за контрреволюцию». Или, не дай бог, что-нибудь хорошее про старый режим скажет.
«Как-то у него все просто: делит людей на две части – тех, кто за большевиков, и тех, кто против. И, кажется, даже не думает о том, почему эти люди по разные стороны оказались и друг друга убивают, – рассуждал Сомов. – И ведь что творят! Врываются в село или в город белогвардейцы – и начинается! Расстреливают, вешают… Наши приходят – то же самое. Да еще раздевают людей перед смертью, чтобы добро не пропадало. И те, и другие. А ведь, если разобраться, все они…»
Виктор на секунду замешкался, усмехнулся про себя, но тем не менее закончил мелькнувшую в голове мысль: «Все они в одинаковых подштанниках».
Ему почему-то вспомнилась картина, которую он и другие курсанты видели весной по дороге в Киев, когда ехали на курсы. Их эшелон застрял на какой-то маленькой станции. Несколько парней, в том числе и Виктор с Аркадием, отправились в ближайший к железнодорожным путям лесок, чтобы нарубить дров для растопки печек в вагонах.
Сразу за кромкой леса между островками заметно осевшего снега и образовавшимися между ними проталинами черной извилистой лентой струился быстрый ручей. Берега у него были низкими – почти вровень с землей. На одном из них в беспорядке
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87
