Гайда! - Нина Николаевна Колядина

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87

лежало четыре трупа. Это были мужчины разного возраста, но не старые. Кроме исподнего, на них не было никакой одежды.

Сомова, ни разу в жизни не видевшего ничего подобного, настолько поразили босые, какого-то жуткого фиолетово-серого цвета ноги покойников, что он даже не сразу заметил алые пятна крови, расплывшиеся на их рубахах после выстрелов. А когда заметил, к его горлу вдруг подкатила омерзительная тошнота, и Виктор едва успел отвернуться, чтобы другие не увидели, как содержимое его желудка выплескивается наружу.

После такого конфуза Сомов настолько стушевался, что не сразу повернулся к товарищам лицом. Стоя к ним спиной, он вытирал рот платком. До его слуха долетали фразы из разговора курсантов. Разговор этот к случившемуся с ним никакого отношения не имел.

– И не поймешь – красные или белые, – сказал кто-то из парней.

– Да белых, вроде, поблизости нет. Если только разведчики какие… – предположил другой.

– А что если петлюровцы?

– Или из местных кто? Может, железнодорожники? Что-то их не видно ни на станции, ни на путях…

– Так, а кто же тогда их? Наши или петлюровцы?

– А может, все-таки белые сюда прорвались, и это наши лежат?

– Дааа…– протянул один из парней. – Теперь и не разберешь, кто есть кто. Подштанники ведь у всех одинаковые.

– Подштанники-то одинаковые, да понятия об жизни разные, – философски заметил Рукавишников и прикрикнул на товарищей:

– Ладно, хватит на мертвяков глазеть. Давайте рубить.

– Не по-человечески как-то – так людей оставлять. Похоронить бы надо. Может, выкопаем могилу, хотя бы одну на всех? – предложил едва пришедший в себя Сомов.

– А копать чем будешь? Топориком, что ли? – цыкнул на него Сергей и, бросив на Виктора презрительный взгляд, ухмыльнулся: «Слизняк».

Он подошел к стоявшей поблизости осине и одним ударом срубил нижнюю ветку дерева. Другие курсанты последовали его примеру. Голиков тоже.

Вообще, поначалу Сомову Аркадий очень даже понравился. Он оказался малым смышленым, начитанным, добрым. Хоть и не доучился в своем реальном, но поговорить с ним можно было на разные темы. С первого дня их знакомства Виктор сразу решил, что ему стоит держаться этого паренька, который, несмотря на юный возраст, знает, чего хочет, поэтому и в Красную армию пошел добровольно.

У Виктора с армейской службой все получилось иначе. Если бы не сложившиеся обстоятельства, он, в отличие от Голикова, никогда бы не взял в руки оружия. Когда в Питере и в Москве большевики пришли к власти, Сомов только-только начал работать в типографии. Типографские тогда тоже разделились на два лагеря – одни поддерживали новую власть, другие были за Учредительное собрание. Последние даже не хотели большевистские издания печатать.

Виктор во всех этих делах тогда не слишком хорошо разбирался, да и не особенно к этому стремился. Его и так все устраивало: работа нравилась, перспективы роста имелись – парень он был грамотный. Ему как раз – после увольнения из типографии некоторых протестующих против большевистской власти – предложили стать метранпажем. А тут еще общественная жизнь в городе оживилась – всякие молодежные организации появились, РКСМ образовался. Хоть и голодно в Москве было, но весело, интересно. Плохо, конечно, что в стране шла Гражданская война. Но боевые действия велись где-то там – за Волгой, за Доном, за Уралом…

После октябрьского переворота большинство московских газет писало не только о победоносном шествии Советской власти по всей стране, но и о грядущей мировой революции. Виктор ежедневно сам размещал на газетных полосах внушающие оптимизм материалы на эти темы. Правда, потом он стал замечать, что оптимизма в статьях поубавилось, а вот призывов к гражданам вставать на защиту завоеваний Октября, потому что социалистическое Отечество оказалось в опасности, с каждым днем становилось все больше и больше.

В восемнадцатом году вышел декрет Советской власти о всеобщей обязательной мобилизации рабочих и крестьян для отражения обнаглевшей контрреволюции. Когда Виктор достиг призывного возраста, он понял, что его с большой долей вероятности заберут в армию. Легкая близорукость вряд ли этому помешает.

Воевать Сомову не хотелось, но от службы не откажешься – с большевиками шутки плохи. Поэтому, когда секретарь партийного комитета рассказал ему о наборе рабочей и крестьянской молодежи на курсы командиров Красной армии и посоветовал туда поступить, Виктор обрадовался: все лучше, чем на фронт отправляться. Тем более, что курсы открывались в Москве, кто ж знал, что их в Киев передислоцируют…

– Значит, будем город защищать, – прикурив от папироски Кандыбина и облокотившись на ствол одной из пушек, еще с царских времен украшающих парадный вход в корпус, сказал Рукавишников. – Я бы лучше, конечно, на Восточный фронт отправился – каппелевцев добивать. Там сейчас ох как горячо!

– Еще не известно, где горячее – там или тут, – возразил Аркадий. – От Полтавы деникинцы прут, юго-запад почти весь под Петлюрой. Наших мало, подкрепления ждать неоткуда.

– Неужели Киев все-таки сдадут? – задал вопрос Сомов.

– Кто ж его знает, – пожал плечами Сергей. – Но, видать, все к этому идет. Правильно Голиков говорит – нет у наших никаких резервов. Это только в газетах пишут, что мы на всех фронтах наступаем, а на самом деле все не так гладко.

– Я тоже думаю, что город сдадут, – поддержал разговор Кандыбин. – Вопрос в том, кто раньше здесь окажется – деникинцы или петлюровцы.

– Да какая разница? – сплюнув себе под ноги, зло сказал Сергей. – Хрен редьки не слаще.

– Бедные киевляне! – пожалел жителей города Виктор. – С семнадцатого года здесь раз десять власть менялась! А каково это? Одни придут – свои законы устанавливают, другие придут – новые порядки заводят.

– Нашел кого жалеть! – еще больше разозлился Рукавишников. – Хохлы они и есть хохлы. Большевиков ненавидят, при Скоропадском немцам задницу лизали, теперь Петлюре кланяются!

– Ну, во-первых, здесь не одни хохлы живут, а во-вторых, не все хохлы большевиков ненавидят, – не согласился с ним Сомов. – А вообще дворник наш, дед Игнат, говорил, что при немцах тут больше всего порядка было. И с работой, и с едой лучше дела обстояли, поэтому их некоторые и поддерживали.

– Этого Игната – гриба трухлявого! – давно пора к стенке поставить, чтобы таким, как ты, голову не морочил. Да и тебе место рядом с ним найдется, если будешь всякую чушь молоть! – ополчился на Сомова Сергей.

– А я-то чего? Я ничего… – слегка побледнев, начал оправдываться Виктор, но его прервал Михаил:

– Ладно вам! Чего теперь из-за немцев грызться! Нет их тут больше. А вот у петлюровцев с деникинцами может получиться конфуз: если вместе в город войдут, будут за власть драться, как собаки голодные за кость.

– Ну и хрен с ними, – уже спокойнее сказал Рукавишников. – Мы ведь все равно этого не увидим.

«Конфуз», который пророчил Кандыбин, случился ровно через неделю.

Красные все-таки оставили Киев. Когда это произошло, первыми – 30 августа 1919 года –

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87