Шрам на бедре - Данила Комастри Монтанари

а распутниками, детьми какого-нибудь человека, который сам продал себя в рабство, они могли бы записаться в какую-нибудь трибу[57]. Это обстоятельство надо иметь в виду. Покопайся в архиве.

— Любой повод годится, чтобы заставить меня спустить семь потов! — рассердился Кастор, и Аврелию, чтобы задобрить слугу, пришлось пообещать ему прибавку к вознаграждению.

— И передай вот это послание Юнии Иренее. Хочу пригласить её на ужин, — добавил патриций. Ничего не ответив, Кастор удалился, посвистывая.

Свернув в вестибюль большого домуса, секретарь сенатора порадовался за себя — как ловко он привёл хозяина именно туда, куда хотел. На самом деле, чтобы получить сведения в архиве, нужно было всюду приплачивать, не говоря уже о том, что и времени на это требовалось немало. Поблизости от архива находилась отличная таверна, так что это поручение хозяина предоставит ему несколько дней приятных прогулок, чередуемых с долгими посиделками в таверне… И всё это за солидную награду!

Нет, решил вольноотпущенник, он никогда не поменяет хозяина. Кто ещё, кроме благороднейшего чудака Публия Аврелия Стация, может быть до такой степени господином, чтобы притворяться, будто позволяет обманывать себя подобным образом?

VIII

НОЯБРЬСКИЕ НОНЫ

На другой день вечером Аврелий, нервничая, прохаживался по столовой и вносил последние дополнения в её убранство. Юния Иренея, знаменитый математик, привыкшая делить стол с властителями и императорами, приняла приглашение патриция, и ему, конечно, не хотелось ударить в грязь лицом.

До её прихода оставалось совсем немного времени, и Аврелий убедился, что всё приготовлено как надо.

— Боги небесные, а эти что тут делают? — воскликнул он, увидев нескольких музыкантов, настраивавших инструменты.

— Это я пригласил их, чтобы услаждать вашу беседу, — объяснил Кастор, который руководил подготовкой ужина.

— Да ты с ума сошёл! Иренея придёт побеседовать о философии, а ты притащил сюда музыкантов! Последи лучше, чтобы виночерпии пощедрее подливали вина!

— Как угодно, патрон, — ответил грек, пожав плечами, в то время как рабы объявили о прибытии гостьи.

Сенатор поспешил встретить знаменитую учёную даму со всеми подобающими почестями, сразу же показав, что готов угодить ей во всём как нельзя лучше.

Некоторая неловкость, возникшая было поначалу, прошла, и ужин начался. Принявшись за жареные луковицы, Публий Аврелий и Юния Иренея обнаружили, что бывали в одних и тех же городах, расправляясь со свиной вырезкой, поговорили как старые друзья о книгах, философии, искусстве и путешествиях, когда же добрались до булочек с кунжутом, патриций рискнул поинтересоваться:

— А что ты скажешь о Камилле?

Равнодушный тон Аврелия не обманул проницательную собеседницу. Она ответила:

— Эта девушка, наверное, так очаровала тебя, сенатор, что даже в моём обществе интересуешься ею…

— А может быть, Камилла интересует и тебя? — не без некоторой досады спросил Аврелий.

— Глупый римлянин! — рассмеялась Иренея, нисколько не обидевшись. — Вы, квириты, кичитесь широтой своих взглядов, а на самом деле остаётесь «неисправимыми катонами»!

— Прошу прощения, с моей стороны это, конечно, непростительно, — смиренно согласился патриций.

— Более того, сенатор, — продолжала Иренея, — ты всё не так понял: моей любимицей была не Камилла, а её сестра Лучилла… Я часто замечала во время занятий, как внимательно она смотрит на меня, словно пытается что-то прочесть в моей душе, открыть какой-то сокровенный секрет. И очень скоро я поняла, что испытываю к ней странное влечение, чего никогда не случалось прежде. Я всеми силами пыталась скрыть его, но Лучилла всё равно догадалась и воспользовалась этим, а ведь ей было тогда всего шестнадцать лет… Когда же она убедилась наконец, что я не только не добиваюсь её расположения, а, наоборот, стремлюсь избежать его, она набросилась на меня, словно зверь. Помнится, в то время как раз какой-то ученик обвинил в домогательствах её отца. Она могла сделать то же самое и со мной, угрожала мне. И тогда я бросила всё и вернулась в свой родной Коринф, потом принялась путешествовать: Эфес, Антиохия, Цезарея, Александрия… «Лучилла была маленькой очаровательной змейкой, но вообще-то мне не на что жаловаться, со мной всё обошлось.

— А с другими нет? — спросил Аврелий, восхищаясь смелой откровенностью, с какой эта женщина признавалась в чувстве, которое многие расценили бы как недостойное. — Скажи, кого ты имеешь в виду, прошу тебя!

— Это всего лишь впечатление, я могу и ошибаться…

— Мне нужно знать это, Иренея.

— Думаю, что было что-то между нею и Панецием, — наконец, призналась она.

— А молодой Оттавий?

— Он появился в доме Арриания, когда ему исполнилось восемнадцать. Оттавий был хорош собой, воспитан и обладал всеми достоинствами, какие девушке хочется видеть в мужчине. Та же Камилла, такая сдержанная и скромная, была влюблена в него. И возможно, «Лучилла, в попытке завлечь его тоже, оказалась жертвой своей собственной игры. Бывает, что тот, кто считает себя очень сильным и хитрым, легко теряет голову.

— А ты, Юния, когда-нибудь теряешь голову? — спросил Аврелий, удивляясь, что эта женщина, отнюдь не красавица и уж совсем не молодая, так пленила его.

Учёная дама посмотрела на него проникновенным взглядом не без доли иронии.

— Ох, незачем соблазнять меня, Аврелий! Для меня время безумств уже давно прошло. Любовь утомляет и лишает сил, и теперь я иногда позволяю себе лёгкое увлечение, но предпочитаю нежный аромат жимолости и пьянящий запах жасмина. Нет, правда, сенатор, я слишком долго прожила и вряд ли могу безумно влюбиться, даже в такого мужчину, как ты… И если мы порой позволяем себе некоторое осторожное сумасшествие, — заключила она, улыбаясь, — то лишь потому, что знаем: мы ничем не рискуем. Я уверена, например, что завтрашний день для нас с тобой ничем не будет отличаться от любого другого, даже если проведём эту ночь в одной постели.

IX

ЗА ВОСЕМЬ ДНЕЙ ДО НОЯБРЬСКИХ ИД

Утром сенатор Публий Аврелий Стаций пришёл в библиотеку Азиния Поллиония, где, несмотря на ранний час, было уже много читателей. С тех пор как тариф за копирование текстов поднялся до одного сестерция за пять страниц, число постоянных посетителей публичных читальных залов возросло необыкновенно, потому что только люди, располагавшие деньгами, могли позволить себе роскошь покупать книги.

Аврелий был одним из них. Постоянный покупатель Сосиев, знаменитых переписчиков из переулка Туско, он приобретал у них очень много книг, хотя в последнее время всё чаще стал обращаться к Сатурнинию на улице Агригентум.

Так или иначе, жадному до знаний, ему никогда их не хватало, и поэтому он часто появлялся в библиотеках, разыскивая доселе неизвестные произведения. Это была уже третья библиотека, где он побывал сегодня с утра, но сейчас его тщательные поиски