Путешествие в Мир - Светлана Каныгина

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107

отравляла Горена. Скрытый окружающей темнотой от глаз спутников, зажав рот рукой, чтобы не быть услышанным, вурмек горько плакал, скорбя об убитом им человеке и своей некогда невинной душе. То чувство, что он испытывал, жестоко мучило его. Будто стремясь выжечь юношу изнутри, оно пульсировало в его кистях, обжигая кончики пальцев, полыхало огнём где-то под грудью, сжимало и выкручивало вены и горячей судорогой сводило ему ноги, точно это он сам, преследуя убийцу, скрывающегося в нём, карал его, надеясь уничтожить. Горькое сожаление о сотворённом и душевные пытки были меньшими из наказаний, которые вурмек считал достойными того преступника, что отнял у него право оставаться чистым душой. Он яростно ненавидел его и с той же силой жалел преданного им безвинного себя. О, как много из той боли, что пережил убитый им сорианец, Горен желал обрушить на самого себя, чтобы искупить вину!

В эти тягостные минуты юноша был честен перед собой и без страха готов к справедливому наказанию. Но всё же не был прав. За бурей мечущихся в нём чувств он не видел истины. Там, на поле сражения, испуганный и одинокий, он оказался в шаге от смерти. Его добродетельная и чистая душа была безоружна и абсолютно бессильна перед тем, что противостояло ей. Битвой на Вольной Пустоши руководили ярость и мощь. Они же управляли рукой того сорианца. Душа Горена не смогла бы остановить его, как не смогла бы уберечь вурмека от удара меча. И тогда против силы восстала сила. Разум юноши не позволил убить его. Заглушив чувства, он полностью завладел вурмеком и отстоял его жизнь. Убивая сорианца, Горен не предавал душу, он спасался от неминуемой смерти. Такой была истина. Но разве охваченный переживаниями юноша мог понять её? Нет, это было невозможно. И он терзался душевной болью, не понимая, что страдает ещё сильнее от того, что ненавидит себя.

Спутники вурмека, медленно бредущие рядом, так же были удручены чем-то личным, ещё не до конца пережитым, довлеющим над их мыслями. Как и вурмек, они хранили молчание и лишь изредка выдавали свою обеспокоенность тяжёлым дыханием. Мужественный и сдержанный Багарас прятал свои волнения за раскуриванием трубки, а Денизьям, ещё обращенная мыслям к схватке со змееголовым чудовищем, продолжала проживать её, а потому, едва оступившись, вздрагивала и всё сильнее сжимала руку ведущего её ящера.

Цвет ночи перестал быть густым и непроглядным. Лунное сияние, касаясь зависшего над Вольной Пустошью пласта снежных облаков, озарило их изнутри, и едва заметно глазу, мерцая в разнородной облачной толще, высветлило ночной мрак. Он словно поблек. В его иссиня-графитовом цвете неожиданно проявилось серое громоздкое пятно гор, которые были уже близко. Обросшие лесом, плотно окутанным комковатыми наростами снега, горы выглядели замёрзшими и неприступными. В пустынной равнине, простирающейся на многие километры вокруг, их мощь ощущалась как нечто угрожающее. И хотя здесь они являлись единственным местом, где можно было скрыться, необходимость подходить к ним ближе оказалась неприятной для каждого из троих путников. После пережитого в смертельной толкотне битвы, им хотелось чувствовать свободу от любых границ, а для вурмека и Денизьям, всё ещё пребывающих в состоянии непережитой тревоги, путь через лес в темноте и тесноте деревьев и вовсе представлялся кошмаром.

Однако волнения Горена и девушки было напрасны. Дорога в поселение шла в обход устрашающей их горы. Деревня, в которой путники надеялись найти укрытие, располагалась у её подножия за левым склоном, в полукольце разросшегося лиственного леса. Чтобы избежать случайных встреч с местными жителями и пройти напрямую к дому плотника, им всё же пришлось войти в лесные заросли. Путь через них был недолгим и вскоре, выйдя на опушку, путники оказались перед чередой из нескольких деревянных построек, к одной из которых и направились.

Оставив Денизьям и Горена за забором, ящер открыл калитку двора, неслышно подошёл к одному из окон дома и тихо постучал в стекло. Оконная занавесь дрогнула. Из-за неё показалось заспанное бородатое лицо мужчины. Не сразу признав в ночном госте Багараса, хозяин дома с недоумением всматривался в его черты, а затем кивнул головой и исчез в темноте комнаты. Спустя минуту, к ящеру вышел угрюмого вида неопрятно одетый молодой мужчина с горящей свечой в руке. Хозяин пожал гостю руку и проводил его в дом. Дверь за пангосса закрылась. Некоторое время вурмек и девушка в волнении стояли за забором и следили за движущимся по дому огоньком свечи. Но уже скоро, дверь снова открылась, и появившийся на её пороге пангосса жестом призвал друзей пройти внутрь.

Мужчина оказался не единственным обитателем дома. Горена и Денизьям встретила хозяйка-молодая женщина, обременённая вынашиваемым приплодом. Час был поздним и двое незнакомцев, перемазанные кровью и жмущиеся у порога, должны были вызвать у неё если не настороженность или страх, то, непременно, раздражение. Но хозяйка была рада гостям и приняла их с уважением. Не задавая лишних вопросов, она провела их в дом, предложила умывальную комнату и чистое бельё, а после, накормила всех троих добротным ужином. Полное спокойствие и сердечность этой женщины, поразили Денизьям и вурмека. Возможно, что так радушно в этом доме встречали всякого гостя, но приветливость и забота хозяев была ещё более ценной от того, что они понимали, какую опасность для них может представлять доброта, проявленная к скитальцам, пришедшим со стороны войны.

Убедившись в том, что гости сыты, хозяйка разложила для них постели в одной из комнат и, приготовив всё необходимое для врачевания, занялась раненым Багарасом. Она усадила ящера на стул рядом с низким прикроватным столиком, аккуратно сняла с него залитую кровью рубашку и принялась промывать рану. Денизьям сидела на кровати напротив, с интересом наблюдая за происходящим. На кораблях амако девушке доводилось видеть много крови. Это была и кровь морских тварей, и кровь рыбаков. С абсолютной холодностью Денизьям потрошила осьминогов и рыб и так же невозмутимо спокойна была, когда шила рваные раны братьев после их нередких стычек с обитателями морских вод. Вот и сейчас со знанием дела наблюдала она за хозяйкой дома и ничто из увиденного не вызывало в ней отвращения или страха. Вурмек был другим. Вид крови всегда казался ему крайне неприятным, и всякая рана пробуждала в нём тошноту. Поэтому он сидел, немного съёжившись, стараясь не смотреть в сторону Багараса. Когда же хозяйка взяла в руки заправленную нитью иглу, он побледнел и, не выдержав охватившего его напряжения, вышел из комнаты, а затем и из дома.

Скрывшись в тени навеса под входной дверью, Горен с носом завернулся в кафтан и уютно уселся в углу небольшой

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 107