Магия Пернатого Змея - Джеймс Уиллард Шульц

Дед, бывший впереди, окликнул нас:

– Послушайте, юноши. Не показывайте страха, когда мы приблизимся к лагерю Ворон. Если они нападут на нас, будьте уверены в том, что вы убьёте кого-то из них, прежде чем убьют вас, и тем докажете, что вы настоящие пикуни! Настоящие утсена!

Мы ничего не ответили, поэтому Раскрашенные Крылья обернулся и спросил:

– Вы слышали его?

– Да.

Больше ничего не говорилось. Мы выехали из ущелья в долину, выстроили лошадей в ряд и пустили их рысью, вьючная лошадь была впереди. Она увидела большой лагерь, её уши поднялись, и она побежала в том направлении. Когда мы вышли из ущелья, всадник, который нас заметил, был уже недалеко от лагеря, он подгонял лошадь и кричал, зовя своих. Мы слышали ответные крики, всё громче и громче, женские вопли, детский плач. Мужчины бежали за своими лошадьми, садились на них, и скоро на нас мчалась большая группа всадников, с оружием в руках, распевавших песню войны. Зрелище было ужасным. Я похолодел и задрожал. Я крепко держал свое ружьё, лежавшее у меня на коленях, готовый в любой момент поднять его и выстрелить.

На нас мчалась большая группа всадников, с оружием в руках, распевавших песню войны

Дед и Раскрашенные Крылья подняли правые руки и затянули песню мира. Я сказал себе, что они напрасно напрягают легкие, и что вместо того, чтобы петь, им следовало бы взять свои луки и быть готовыми к тому, чтобы сражаться и умереть.

А потом – я едва поверил своим глазам – всадник, командовавший отрядом, который атаковал нас, велел своим воинам остановиться. Они сразу прекратили свою военную песню и натянули уздечки; лошади с галопа перешли на рысь, потом на шаг, потом остановились. Потом передний всадник громко что-то крикнул, из строя выехали четверо, присоединились к нему, и он повёл их к нам.

Мы же в это время не останавливали лошадей, и Раскрашенные Крылья с дедом не прекращали петь песню мира и демонстрировать знак мира, пока все мы не оказались лицом к лицу с пятерыми врагами, и только тогда остановили лошадей.

Тогда их предводитель – высокий, хорошо сложенный, с приятным лицом воин в возрасте примерно сорока зим – знаками сказал нам:

– Кто вы такие, и куда направляетесь?

– Мы пикуни. Мы направляемся далеко на юг, в землю Вечного Лета. Будьте милостивы; не делайте нам вреда, – также знаками ответил дед.

– Вы люди Солнца? – спросил другой, глядя на нашу разрисованную лошадь и на свёрток со священной трубкой, которые она несла.

– Да. А я владею магией Гром-Птицы, – ответил дед, развернув свою накидку, чтобы были видны вышитые на ней знаки. – Солнце послало мне видение; оно сказало, что я должен делать, поэтому мы и идем на юг. Будьте добры к нам.

– Твои слова хороши, – сказал вождь Ворон. – Мы будем друзьями; вы все будете есть, курить и спать в моем вигваме.

С этими словами он подъехал к деду, они обнялись и поцеловали друг друга в щеку. Потом вождь обнялся с Раскрашенными Крыльями. Остальные четверо Ворон довольно улыбались, мы тоже, а потом все вместе направились в большой лагерь.

Скоро вокруг нас собралась толпа всадников; один из них затянул песню, остальные подхватили, и пение продолжалось, пока мы не въехали в лагерь и не подъехали к вигваму вождя, где спешились. Женщины и юноши из вигвама приняли на себя заботу о наших лошадях, едва мы их расседлали, и мы вошли в вигвам: старики держали свои свертки с трубками, потому что никто, кроме них, не мог их касаться, чтобы они не потеряли свою силу.

Он был очень большим, вигвам вождя; в нём была красиво разрисованная кожаная подкладка, проходившая по всей окружности, лежанки из толстой мягкой кожи стояли конец к концу, между ними было много парфлешей с едой и одеждой – это говорило о том, что вождь был очень богатым человеком. Он знаком сказал старикам занять место на лежанке справа от себя; мы с Отахом сели на лежанку справа от входа и положили рядом с собой оружие и мешки с вещами.

Вошла женщина и подошла к лежанке вождя – это была его главная жена, потом вошли другие женщины, их было три, и начали готовить бизоньи ребра, чтобы зажарить их на костре. Вождь что-то сказал одной из них, и она вышла и скоро вернулась вместе со старой женщиной, седой и морщинистой, которая села на лежанку слева от входа и уставилась на нас, особенно на деда. Вождь что-то сказал ей, и, когда он закончил, она подалась вперед и сказала деду на нашем языке:

– Крик Ворона, он спрашивает, куда вы направляетесь.

– Ха! – воскликнули все мы, от удивления едва не вскочив со своих мест.

Вождь и его женщины улыбнулись, как и старуха, когда продолжила разговор.

Мой дед подался вперед и все смотрел на неё; протер глаза и снова уставился на неё, а потом с удивлением воскликнул:

– Олениха! Это ты?

– Да. Это моё имя, – ответила она, закрыла лицо накидкой и заплакала.

Мы смотрели друг на друга, потом на неё, и ничего не говорили. Её неподдельное горе, её горькие рыдания заставили меня тереть глаза; это было единственное, что я мог сделать, чтобы самому не расплакаться. Я видел, что Отах тоже прикрывает глаза ладонью. Так продолжалось долго. Никто не говорил; женщины у костра переворачивали жарившееся мясо и сидели неподвижно, с печальными лицами: вождь и его жена склонили головы и смотрели на землю у себя под ногами.

Наконец старуха выпрямилась, отбросила накидку, утёрла слёзы и сказала деду:

– Я ничего не могла с собой поделать, Крик Ворона. Когда я увидела тебя, то подумала о том, сколько прошло зим, о тех, кто умер и ушел, и не смогла не заплакать. Теперь я буду переводить для него, вождя Молодого Бизона. Он спрашивает, куда вы направляетесь.

Последовал долгий разговор. Дед сказал, что две зимы какая-то злая сила уводила от нас бизонов и нам приходилось голодать, и что теперь, следуя видению, которое послало ему Солнце, он направляется на юг, чтобы овладеть магией, которая может обладать большой властью над бизонами. Он сказал также о том, где сейчас стоит наше племя.

Потом вождь Ворон сказал, что он и его люди тоже голодали две зимы – бизоны внезапно ушли с реки Вапити и с равнин вокруг рек Толсторога и Языка, как только лёг первый снег, и вернулись