Магия Пернатого Змея - Джеймс Уиллард Шульц

очень правильно. Я согласился со всеми его предложениями. У него, как и у меня, было гладкоствольной кремневое ружье, лук и колчан со стрелами, большой нож, кремень и огниво. Мы много трудились, ставили капканы на бобров несколько зим и лет, чтобы иметь возможность купить всё это у торговцев Красных Курток на Кривой реке. Всего несколько юношей моего возраста владели ружьями, у некоторых даже ножей не было. Это было потому, что у них были отцы. Отцы ставили капканы и продавали шкуры, чтобы купить то, что нужно было им. Мы с Отахом, не имея отцов, хорошо заботились о своих матерях, дедах и бабушках, и о себе не забывали. В первую нашу совместную охоту мы с помощью лука и стрел добыли бизониху, на следующий день добыли ещё несколько бизонов, нескольких вапити и антилоп. Как только мы приносили мясо домой, наши матери резали его на тонкие ломти и сушили, и за короткое время его набралось столько, что хватило бы на много лун.

Наконец настала луна Новой Травы. Солнце поднималось всё дальше и дальше к северу и грело всё сильнее. Долины, равнины и горные склоны стали зелёными; на деревьях появилась листва, заквакали лягушки, птицы пели, пока вили новые гнезда. Нам пора было отправляться в путь. Наши старики хотели идти пешком, но мы с Отахом уговорили их ехать верхом. Так что однажды на рассвете в середине луны мы покинули лагерь, сидя на хороших лошадях, с хорошим запасом всего, что могло понадобиться в долгом путешествии. Запасная лошадь несла мешки с мокасинами, пемиканом, одеждой, половиной вигвамной обшивки для укрытия, священными трубками и военными нарядами стариков. Летний плащ моего деда, сделанный из шкуры бизоники, был украшен знаками его магии – Гром-Птицей, окруженной семью звездами, обозначавшими Семерых – всё было сделано из игл дикобраза, окрашенных во все цвета радуги. Плащ Раскрашенных Крыльев был украшен большим, ярким, тоже вышитым иглами, диском, символом Солнца. Наша белая вьючная лошадь была разрисована красными кругами; издалека можно было понять, что мы – отряд путешественников, выполняющий священную миссию, связанную с Солнцем, и это должно было заставить врагов не трогать нас. Тем не менее мы намеревались по возможности не попадаться им на глаза – мы собирались двигаться по ночам, а днём прятаться самим и прятать лошадей.

Первой ночью мы прошли по проходу через Жёлтые Горы, а днём устроили лагерь в густом сосняке у подножия их южных склонов, рядом с небольшим родником. Отах развел маленький костёр и поджарил немного мяса, пока я привязывал лошадей, а потом готовил спальные места для стариков. Мы поели, а потом я остался дежурить, пока остальные спали.

С опушки леса я осмотрел равнины Медвежьей реки Другой Стороны; они были черны от бизонов, которые стадо за стадом медленно двигались на запад к горам Ремня. Я не понимал, где же они зимовали. Я очень хотел понять, что за злая сила увела их от нашего зимнего лагеря, обрекая нас на голод, и от этих мыслей мне стало дурно. Я подошёл к роднику и напился. Я сказал себе, что не буду больше об этом думать, оставив это занятие старикам, и мне стало легче. В полдень Отах сменил меня, и я лег спать. На закате мы поужинали, оседлали и нагрузили лошадей и пустились в путь по долине.

Три ночи спустя, перед рассветом, мы добрались до реки Вапити и переправились через неё у Головы Бобра – скалистого островка, торчавшего из воды и формой похожего на голову бобра. Мы переправились вброд ниже островка, поднялись по широкому, с отвесными стенами, поросшему густым лесом ущелью, и там остановились. Там было много мёртвых хлопковых деревьев, из которых можно было развести не дающий дыма костер. Мы так и сделали, поджарив ребра антилопы, убитой накануне, и закончили есть, когда настал день.

После этого я поднялся на склон ущелья, чтобы до полудня наблюдать за окрестностями. Подъём был таким крутым, что я с большим трудом его одолел. На четвереньках я добрался до верха и стал осматривать берега реки Вапти выше устья ущелья, и вдруг мое сердце едва не выскочило из груди: в верхнем его конце я увидел большой лагерь, несколько сотен вигвамов; несомненно, это были Вороны, наши злейшие враги!

Глава II

Я скользнул обратно в ущелье, обрушив по пути множество камней и глины, которые с грохотом покатились по склону и подняли облако пыли, что сразу было замечено Воронами, некоторые из которых пасли лошадей недалеко от того места, где я находился. Я прорвался через заросли шиповника, прибежал в лагерь и, едва дыша, прошептал о том, что увидел.

Старики посмотрели друг на друга и ничего не сказали.

– Если даже те, кто пасёт лошадей, не пойдут посмотреть, почему падают камни, то всё равно кто-то из врагов, проходя здесь в течение дня, наверняка заметит тут наших лошадей и поднимет воинов, которые придут сюда, окружат нас и уничтожат, – сказал Отах.

– Ай! Так они и сделают, – согласился мой дед. – И подумать только, нас окружат и уничтожат на том самом месте, где три зимы назад наши воины уничтожили отряд Ворон!

– Давайте отвяжем лошадей, возьмем священные трубки и военные наряды и уйдём вверх по ущелью, а там спрячемся в самых густых кустах, какие сможем найти, – предложил Раскрашенные Крылья.

– Нет! Здесь всего лишь узкая полоса леса и кустарника; нас наверняка найдут и уничтожат, или же мы умрем от голода. Нам остается только одно: оседлать лошадей и отправиться прямо в лагерь Ворон, показывая знак мира, когда будем к ним приближаться, – сказал дед.

– Нет! Нет! – крикнул Отах. – Давайте спустимся по ущелью, к реке, откуда мы пришли, а потом свернём на юг, перейдя реку Толсторога. Сейчас еще рано, охотники пока сидят в своих вигвамах, мы вполне сможем скрыться от них.

– Не нужно так думать, наши лошади слишком медленные. Давайте оседлаем и навьючим их как можно быстрее, – сказал дед, и мы побежали за животными.

Старики поторопились к вьючной лошади и погрузили на неё все наши вещи, пока мы с Отахом седлали остальных. Едва мы закончили и сели в седла, как услышали топот копыт и, посмотрев вверх, увидели всадника, который скакал по западному краю оврага и смотрел на нас, а потом развернулся и отправился к своему лагерю.

– Они хотят привести воинов, – сказал Отах.

– Да. Я был безумен, когда высказал свое предложение, – ответил тот. – Я должен был знать, что