Золото Ольхового ущелья - Джеймс Уиллард Шульц

– Друг мой, твои слова – те же слова, которые сказал мне Большой Нож (агент), а все мы знаем, что вы двое – наши настоящие друзья. Так что я приму ваш совет. Пусть эти безумные белые продолжают копать. И, если вы заразились этим безумием, мы можем только помочь вам присоединиться к ним. Я дам вам всё, что нужно – лошадей, вигвам и седла. Но больше мы не станем помогать кому-то попасть в эту часть нашей страны. Так мы вчера решили.

Сказав это, вождь повернулся к женщинам и стал говорить им о том, что нам нужно – так сказали мне сыновья Доусона.

– Когда мы выступаем? = спросил дядя. – Сегодня?

– Не сегодня, – ответил Том Доусон. – Женщины вождя сказали, что они должны найти у своих друзей кожу для вашего вигвама, и что он не будет готов до завтрашнего вечера.

– Ладно, мы и так прибудем на прииски раньше остальных, – сказал Билл.

Рядом со мной сидел юноша примерно моего возраста, который дружелюбно мне улыбнулся и кивнул, когда мы вошли. Как сказал мне Том Доусон, это был Несущий Орла, сын Большого Озера. Теперь я вспомнил язык знаков и спросил его:

– Много ли бизонов ты убил?

Он хлопнул ладонью по губам, что было знаком удивления, и сам спросил:

– Ты ведь только что прибыл из далекой страны, как же ты смог так быстро выучить язык знаков?

– Бобёр, который тут сидит, научил меня. Я очень плохо знаю этот язык.

– Ты выучишь его в совершенстве. Я тебя научу. Да, я убил много бизонов. Много вапити, оленей, антилоп. Дважды сражался с Перерезающими Горло, убил одного из них, взял его ружьё. Я убил трёх настоящих медведей. Один из этих медведей был очень большим, очень злым. Ты все это понимаешь?

Я и половины не понимал. Но Джим Доусон повторил мне знаки и разъяснил их значение: Перерезающие Горло – это ассинибойны, настоящий медведь – гризли, и так далее, так что я стал лучше понимать этот безмолвный выразительный язык.

– Ты прожил столько же зим, сколько я, давай станем друзьями, – знаками сказал мне Несущий Орла.

– Да, – ответил я.

– Настоящими друзьями, на всю жизнь.

Тут сыновья Доусона и Бобёр Билл удивились. Было большой редкостью, чтобы кто-то из черноногих предлагал дружбу тому, кого видит впервые, и еще реже случалось, чтобы таким стал представитель другого народа, сказали они.

– Да. Настоящими друзьями. На всю жизнь, – знаками ответил я, очень обрадованный этим предложением.

– Друг мой, теперь тебе нужно имя, – знаками сказал Несущий Орла. Он прервался, посоветовался с отцом, решительно улыбнулся и продолжил: – Я дам тебе имя, которое носил один из моих предков. Это хорошее имя. Сильное имя. Друг мой, теперь ты – Маленький Щит.

– О, это настоящее имя вождя! – сказал тоже знаками Бобёр Билл. – А я просто Бобёр. Большое Озеро, друг мой, я думаю, ты должен дать мне имя получше.

Тут все заулыбались, и Большое Озеро ответил:

– Тебе не нужно имя вождя, Бобёр, чтобы доказать, что ты обладаешь храбрым сердцем.

Билл улыбнулся, выслушав это возражение, и только успел подумать, что на это ответить, как в вигвам с шумов вошли четверо мужчин. Это были Джим Бреди, двое его дружков и еще один, судя по всему, житель города, потому что он обратился к Биллу словами «Привет, старый траппер!», а потом приветствовал Большое Озеро на языке его племени. Остальные трое стояли у входа, уставившись на нас, и, когда Бреди увидел меня, лицо его скривилось в гримасе, и он сказал:

– Да это никак Генри! И что ты тут делаешь?

– Сижу, как видишь, – коротко ответил я.

– Молчи уж! Ладно, присяду рядышком. Устал я. – сказал он и направился к лежанке, на которой сидели мы с Несущим Орла. Грубо толкнув его, Бреди едва не упал на лежанку. Несущий Орла глянул на него и взял ружье в чехле из оленьей кожи, которое лежало у лежанки с его стороны. Но прежде чем он вытащил ружье из чехла, отец что-то жестко ему сказал, и он с видимой неохотой пересел на лежанку отца.

– Ха! Какой обидчивый, верно? – фыркнул Бреди.

– Ты просто молодой придурок. Ты что, не знаешь, что нельзя толкать инджунов, особенно таких как этот, и что нельзя садиться, пока тебе не предложат? – крикнул горожанин.

– Ты чуть не схлопотал, дружок. Если бы не его отец, твоим друзьям пришлось бы выносить тебя отсюда, – сказал ему Бобер.

Бреди не ответил. Сейчас он испугался, лицо его стало нездорового белого цвета. Он опустил голову, поглядывая исподлобья на Несущего Орла, который теперь держал на коленях свое ружьё, теперь вынутое из чехла.

Человек из форта Бентон снова заговорил с вождем, и, после краткого ответа Большого Озера, снова повернулся к Бреди и сказал:

– Вот теперь смотри, что ты натворил – вождь в ярости и не хочет продать нам ни одной лошади.

– Ну значит не продаст, – ответил Бреди, поднимаясь. – Пошли к другим индейцам. Я думаю, найдется среди них кто-нибудь, кто будет рад продать нам лошадей.

Тут Несущий Орла наклонился вперед на своем сиденье, указал на Бреди и что-то сердито сказал, а потом вдруг взмахнул рукой и погрозил ему пальцем.

– Что он сказал? – спросил Бреди.

Переводчик замялся, тряхнул головой и ответил:

– Да так, не бери в голову.

– Ну, а я все же скажу, – предложил Бобёр Билл. – Он сказал, что если встретит тебя, где-то за пределами лагеря, то заставит тебя плакать. Это значит, что он тебя убьет.

Джим Бреди ничего не сказал и торопливо вышел наружу вслед за своими дружками.

– Это утро его охладило, – заметил дядя.

– И стоит бы ему быть поспокойнее, когда он встретит Несущего Орла за пределами форта Бентон! – воскликнул Бобер Билл. – Он сам себе создал врага.

Оставив дядю и Билла говорить с вождем, я вышел наружу вместе с сыновьями Доусона и Несущим Орла, чтобы осмотреть лагерь, и все вызывало у меня огромный интерес.

Во время прогулки мы встретили несколько компаний юношей, которым Несущий Орла представил меня как своего нового настоящего друга, Маленького Щита. Многие из них, узнав, что я собираюсь отправиться в горы за жёлтым металлом, говорили, что было бы намного лучше, если бы я отправился с ними – охотился, преследовал бизонов на быстром скакуне, стрелял настоящих медведей, выслеживал толсторогов, которые замечают все вокруг – все это намного веселее, намного интереснее, чем с киркой и лопатой ковыряться в твердой земле – это тяжелая работа, от которой остается только