Золото Ольхового ущелья - Джеймс Уиллард Шульц

– Богатые? Самые богатые в мире. Мы вчетвером добыли всего за месяц все, что у нас есть.

– Намыли сколько нужно за такое короткое время?

– Нет, меньше чем хотели. Только, видишь ли, Ольховое ущелье – место опасное, там полно всяких негодяев, убийц и грабителей. Мы побоялись там дальше задерживаться. И всё же добыли мы достаточно, чтобы не стыдно было возвращаться в божью страну.

– Ха! Так вы ушли, потому что испугались! – воскликнул Бобёр Билл. – Легко сдались! Посмотрел бы я на грабителей, которые решили бы смыться с моим золотым песком, будь я старателем!

– Может так, а может и нет, – сказал другой из этой четверки. – Я всё же предпочитаю вернуться в страну, где уважают закон, невредимым и со своей добычей.

– Да, – зевнув, сказал Бобёр Билл, – вы готовы вернуться в эту грошовую страну, где ничего не происходит и где люди день за днем живут столь тоскливой жизнью, что ее и жизнью назвать нельзя.

Никто из нас четверых не ответил, и я был рад, что спор закончился, потому что хотел увидеть добытый ими золотой песок. Я не мог понять, где они его оставили, и был удивлен, когда из разных мест они стали доставать маленькие, туго набитые мешочки из оленьей кожи, и сложили из в четыре кучки на столе перед мистером Доусоном. Весь этот золотой песок, все четыре кучки, должны были стоить не больше нескольких сотен долларов, подумал я, и они говорят, что это хорошая добыча!

Тут один из них с гордостью положил руку на свою кучку.

– Неплохо, и это меньше чем за месяц? – спросил он. – Шестьсот шестьдесят шесть унций – пятьдесят пять с половиной тройских фунтов – примерно двенадцать тысяч долларов, если считать по восемнадцать долларов за унцию. А дома я за него возьму и по двадцать долларов за унцию.

– Моя добыча скромнее, – сказал другой, – едва на девять тысяч долларов.

Двое остальных свою добычу оценили в семь и восемь тысяч долларов.

Эти кучки на столе стоили тридцать шесть тысяч долларов, и это добыли четыре человека за месяц работы! Все, о чем я сейчас мечтал – стать старателем в Ольховом ущелье! Дядя запинался, дрожал и вытирал пот со лба, когда просил показать нам золотой песок.

– Конечно, смотрите! – ответил один из них и высыпал содержимое одного из мешочков на лист бумаги. Песок не был красивым и блестящим, как я ожидал; это были тусклого желтого цвета крупинки, размером от булавочной головки до горошины.

– Вот это и есть золотой песок! Настоящее сокровище! Наконец-то я его увидел. Ну что же, тяжелая работа принесла результат, я тоже себе добуду! – воскликнул дядя.

При этом мистер Доусон с жалостью посмотрел на него, а один из старателей угрюмо сказал:

– Не тяжёлая работа, а удача приносит золото; одна россыпь богатая, в другой и зернышка не найдёшь.

Мистер Доусон открыл свой сейф и четверо старателей положили в него своё сокровище. Потом они ушли из форта, и после этого дядя, Бобёр Билл и я пошли на берег к форту Бентон.

Мы шли, особо ни о чем не разговаривая, каждый был занят собственными мыслями, но еще до того, как мы подошли к крайним домам, Бобер Билл остановился и сказал:

– Уилсон, это новое место, это Ольховое ущелье, должно быть богатое место?

– Должно быть так, – согласился дядя.

– Знаешь, – продолжал Бобёр Билл, – я склоняюсь к тому, чтобы пойти туда с тобой и молодым Генри и попытать удачи.

– Хорошо! – улыбнулся дядя. Для нас это было очень хорошо – получить в свою компанию опытного человека.

– Но я пойду с вами на одном условии, – продолжал Бобер Билл. – Если мы до первого октября не найдем богатых россыпей, то вы на всю зиму пойдете со мной торговать с индейцами-черноногими.

Это дядю не очень обрадовало, но все же он принял это условие, и мы молча пожали друг другу руки.

После этого Бобёр Билл повел нас на главную улицу Бентона. Она представляла собой просто пыльную дорогу, проходившую вдоль берега реки, и стояло на ней несколько неприглядного вида домов.

Бобер Билл повел нас в самый большой из них, салун Борассы – длинное широкое строение, в котором была всего одна комната, набитая мехоторговцами, трапперами, охотниками на волков, погонщиками фургонов и пассажирами с «Йеллоустоуна». Слева от двери начиналась блестящая стойка, протянувшаяся через всю комнату на тридцать-сорок футов, за которой суетились три бармена, наливавшие всем жаждущим по два глотка в стаканчик, Всю остальную площадь занимали стола для покера и фараона, и ни одного свободного места за ними не было. Игроки вели себя спокойно, уткнувшись в свои карты. Но толпа вокруг бара и между столами была шумной и заглушала стук фишек и звон монет своими разговорами, пением и смехом.

Разговоры пассажиров крутились в основном вокруг Ольхового ущелья. Они предлагали погонщикам и трапперам огромные деньги за упряжки и фургоны, но не могли купить ни одной лошади. Я спросил Бобра Билла, что мы будем делать, и он спокойно ответил:

– Оставь это мне, сынок. Всё будет хорошо.

Мы с дядей скоро устали от этой толпы. Мы хотели сказать Бобру Биллу, что хотели бы вернуться в форт, когда юноша примерно моего возраста, поддерживаемый двумя мужчинами, пошатываясь вошел в салун и стал громким голосом требовать выпивку.

Я уставился на него, не веря своим глазам. Но это несомненно был Джим Бреди!

Сердце мое ушло в пятки. Мы с Джимом вместе ходили в школу в Сент-Джозефе, но моим другом он не был. Он носился по городу с толпой ребят из района, расположенного вдоль реки, и возмущался, когда я отказался к ним присоединиться.

– Что, считаешь, что слишком хорош для нашей компании, верно? – наконец спросил он, и с тех пор я стал его избегать, чтобы не подвергаться бесконечным насмешкам.

В открытую он со мной не дрался, но я чувствовал, что он хотел бы встретиться со мной в каком-нибудь безлюдном месте, имея за спиной своих дружков. Я всегда был осторожен, когда проходил мимо реки, и испытал большое облегчение, когда несколько месяцев назад Джим Бреди исчез из города. Фактически он и его банда сбежали из города после того, как ограбили магазин. Семья Бреди была достаточно влиятельной, и они смогли отмазать Джима от тюрьмы и потом отослали его из города.

Теперь он был тут, в форте Бентон. Он не приплыл на «Йеллоустоуне», он попал сюда раньше, на другом пароходе. Что ж, я очень надеялся, что