Грязное золото - Джеймс Уиллард Шульц
Я ответил, что мы из форта Бентон, что эти индейцы – пиеганы. На это он фыркнул: «Пиеганы, да?», и мотнул головой, словно желая сказать, что мы оказались в дурной компании. Потом мы сказали, что ищем пару всадников с вьючной лошадью, и описал их внешность. На это мужчина сказал, что таких не припоминает, здесь каждый день проходит множество старателей, всем нужно уделять время, так что запоминать каждого он просто не может.
Совсем другой прием ожидал нас в салуне, следующем строении выше склада. Трактирщик просто сиял, глядя на нас, сразу выставил бутылку и стаканы, и с удивлением взмахнул руками, когда мы сказали ему, что пришли не за выпивкой, но хотим купить несколько сигар и сразу заплатить за них, что и сделали. Потом мы рассказали ему, что сами мы из форта Бентон, и что ищем двух человек, которые, как мы полагаем, могли быть здесь в течение последних нескольких дней, и снова описали их внешность. Хозяин салуна перебил нас, не дав закончить:
– Они были в накидках из одеял, с капюшонами, откинутыми на спину? Точно, были они тут! А как они пили! Они могут пить галлонами и при этом оставаться на ногах; допьяна они так и не напились. И пели как! Один из них, черноволосый, целую толпу слушателей собрал, все его песни слушали. Французские песни. Прекрасно пел, черт побери! То один, то другой покупали ему выпивку, и так продолжалось до утра. Прекрасное было время. Когда они пришли? Ну, давайте прикинем – да, это было всю ночь, три ночи назад, и с тех пор я их не видел.
Как и хозяин склада, хозяин салуна был любопытен, и его любознательность мы удовлетворили, сказав, что прибыли их местности ниже по реке, где ставили капканы вместе с теми двумя, о которых расспрашивали. Так что мы не стали терять времени, рассказывая Ахкайе и Три Бизона о том, что узнали об этой паре. Когда Сильвер Сити остался у нас за спиной, они несколько раз спели песню Волка, укрепляя свою уверенность в том, что скоро мы догоним беглецов. Сам я был в дурном настроении. Хотя я и старался этого не делать, но всё же продолжал думать о Беллари. Он был хорошим товарищем, но пошёл по кривой дорожке; напившись, он пел французские песни; без всякой жалости он убил женщину и ребенка Три Бизона; украл наш золотой песок; бросил несчастную Антилопу, которая его так любила, всё для него делала, так долго и самоотверженно о нем заботилась. Как может человек быть столь бессердечным?
Через пару часов мы добрались до ущелья Последнего Шанса, и гнев переполнил сердца Три Бизона и Ахкайи при виде того, что сделали белые с их любимой долиной. Даже мы с Картером были поражены размерами поселка. Там было около двухсот хижин, множество палаток, на склонах стояло много магазинов и салунов, и еще много строилось. Нам непривычно было видеть такое количество людей, орудовавших лопатами и кирками или занятых промывкой гравия. Как и в Сильвер Сити, нам пришлось терпеть неприязненные взгляды и ругательства, пока мы шли через ущелье.
По опыту Сильвер Сити мы поняли, что салун – то место, где мы сможем получить нужные сведения. Оставив индейцев сидеть в седлах, мы с Картером вошли в тот, что показался нам самым большим и красивым. Там была длинная стойка, позади которой было множество зеркал; надпись над длинным рядом бутылок гласила: «Шампанское. Коктейли. 1 доллар». Здесь же были столы для биллиарда, для фараона, для кено, для покера – все окруженные занятыми игрой старателями. Вдоль стойки выстроились в ряд желающие выпить. Человек за стойкой приветливо улыбнулся и предложил нам выпить, и мы вызвали множество изумленных взглядов, когда мы сказали, что предпочитаем покурить. Но отношение к нам стало дружелюбным, когда Картер заказал выпивку на всех. Мы завели разговоры на разные темы, и я случайно сказал:
– Это ущелье Последнего Шанса.
– Нет больше Последнего Шанса, – сказал бармен. – Недавно было собрание, и мы дали этому поселению другое название: теперь это Хелена.
Таким было начало Хелены, нынешней столицы Монтаны.
Как бы между прочим, стараясь не показать своего интереса, мы спросили о Беллари и Берде, снова описав их внешность, и бармен сказал:
– Да, эти двое в накидках из одеял, с капюшонами, были тут. Были они – дайте вспомнить – позавчерашней ночью. Что-то пили, что-то пели; у одного из них были черные волосы.
– Они остановились где-то тут, – вмешался один из подвыпивших клиентов. – Я их точно видел.
Мы вышли и сказали индейцам, что нам удалось узнать и сказали, что лучше бы нам остаться здесь, а вечером попробовать их поискать.
– Я не верю, что они остались здесь, – сказал Ахкайя.
– Для нас очень плохо, если они окажутся здесь! – сказал Три Бизона. – Здесь так много белых, что нас, меня и Ахкайю, разорвут на куски, если мы их убьем.
Я купил немного хлеба и мяса, и мы, взволнованные, вернулись в ущелье и разбили лагерь ниже последнего участка.
Когда мы ели, Ахкайя снова сказал:
– Они не безумны, эти двое, которых мы ищем. Они не стали бы оставаться здесь надолго, потому что знают, что за то, что они сделали, мы непременно пойдём по их следам.
– Но пьяный белый сказал, что они здесь, так что нам остается, как не искать их рядом с посёлком? – спросил Картер.
– Ты прекрасно знаешь, что эти белые, крадущие нашу землю, ненавидят нас, индейцев. Так что придется тебе и Одинокому Человеку вернуться и искать их, – ответил Три Бизона.
Когда стемнело, мы с Картером пешком поднялись по ущелью, оставив своих товарищей сидеть в угрюмом молчании перед тлеющим костром из ивовых веток. Если Беллари и Берд были в лагере, то нам не хотелось бы, чтобы они нас увидели, поэтому мы стали высматривать их через окна салунов. Но некоторые окна были такими грязными, что через них ничего не было видно, а в других народу у стоек было так много, что за ними не было видно тех, кто сидел и стоял у игровых столов. Наконец мы дошли до самого верхнего из салунов, и заглянуть туда не могли, потому что окна его были выше нашего роста, и Картер сказал:
– Нам или придется войти в эти заведения и пройти вглубь зала, либо прекратить поиски.
– Ладно, в конце концов нам нужно просто узнать, там ли они, так что войдем, – ответил
