Белый бобёр - Джеймс Уиллард Шульц
Когда все было сделано, и мы поджарили и вволю поели вкусного мяса толсторога, Женщина-Звезда расколола голову барана и положила один из его огромных рогов в котел, чтобы легче было придать ему нужную ей форму. Мы с Не Бегуном дошли до самого конца мыса, где ручей вливался в озеро, и там сели. Не более чем в дюжине футов от берега вода становилась непроглядно черного цвета; место, где мы сидели, несомненно, был краем утеса, уходящего до самого дна озера. На поверхности черной воды, вдоль края текущего по ней белого потока, то и дело сверкали серебристые спинки рыб, которые ловили летающих над водой мух и насекомых. Пока мы на них смотрели, маленькая рыбка выпрыгнула из воды, а за ней появилась большая форель, которая выскочила из воды на всю длину и потом с громким плеском упала обратно в воду.
– О! О! Был бы только у меня рыболовный крючок! Как бы я хотел поймать одну из этих больших пятнистых рыбин, вроде этой! – воскликнул я.
– У тебя будет инструмент для ловли рыб; я сделаю для тебя один! – сказал мне Не Бегун.
Я уставился на него и улыбнулся, потому что подумал, что он шутит.
– Так и есть! Ты получишь то, что хочешь! – воскликнул он. – Это было давно; среди нас жил мужчина из Народа Реки. Когда я был маленьким мальчиком, я видел, как он ловит рыбу, и видел, как он делает это с помощью костяного инструмента. Я сделаю такой. Пойдём, вернемся в вигвам.
Мы застали Женщину-Звезду строгающей вываренный рог так, словно это была глина. Очень быстро она сделала из него большой красивый черпак, и то же самое сделала с другим рогом. Когда они высохли, она их ошкурила и отполировала. Это было очень нужное добавление к нашей кухонной утвари.
Не Бегун взял кусок кости от ноги толсторога и с помощью ножа и куска шершавого песчаника сделал из него инструмент для ловли рыбы. Он был примерно четыре дюйма в длину, заостренный с одного конца и зазубренный на другом, шириной в середине примерно в полдюйма. На трети длины от центра к острому концу проходила бороздка. Сделав это, он взял у Женщины-Звезды несколько бизоньих жил, порезал их и привязал эти кусочки к длинному, тонкому, но очень прочному шнуру, привязав один его конец к бороздке, насадил на зазубренный конец кусочек мяса и объявил, что его работа сделана.
– Ну, и как ловить этим рыбу? – спросил я. – Когда рыба схватит мясо, а я потяну, инструмент выскочит из ее рта.
– Вот как это работает, – объяснил он. – Первым делом у рыбы должно быть достаточно времени, чтобы заглотить наживку – она должна оказаться глубоко в ее глотке. Затем ты должен сильно и резко дёрнуть. Привязанная к шнуру таким образом, не в середине, кость не вылетит изо рта рыбы; ее заклинит, острый конец воткнется в одну сторону глотки, зазубренный зацепится за другой, и чем сильнее ты будешь тащить, тем глубже воткнется острый конец…
– Достаточно! Я понял! Пойдем, попробуем! – воскликнул я.
Мы поторопились к каноэ, столкнули его, и я направил его к месту, где резвились большие форели. Там я забросил кость с приманкой; большая форель поднялась из глубины и схватила ее прежде, чем она опустилась на пять футов. Я выпустил шнур на всю длину, пока форель медленно уплывала, и потом резко дёрнул; ответный рывок был так силен, что я едва не выпал из каноэ, перевернув его. Женщина-Звезда и Не Бегун крикнули, чтобы я был осторожнее. Я снова дёрнул, и рыба дёрнула; шнур врезался мне в руку. Каноэ попало в продолжение речной струи, и его понесло на глубину. Наконец рыба стала слабеть; я смог подтащить её поближе, схватить за жабры, и, снова едва не перевернув каноэ, поднял её и перебросил через борт; форель оказалась добрых тридцать фунтов весом! Мои товарищи не удержались от крика, увидев, какая она большая. Я оставил её лежать, и она первым же движением едва не выскочила за борт. Не Бегун ударил ее веслом по голове, чтобы добить.
– О, как это было здорово! – воскликнула Женщина-Звезда, когда мы шли по берегу со своей добычей.
– У нас больше рыбы, чем мы можем съесть, – сказал Не Бегун.
Для нас настало время приниматься за поиски Трехногого. Мы дошли с нашей рыбиной до вигвама, взяли оружие и скоро плыли вверх по озеру. Солнце было уже низко, когда мы вышли на берег и пошли через кусты к первой плотине. Она была высотой примерно семь футов. Мы пробрались сквозь бурелом спутанных поваленных деревьев и веток, торчащих из твердой глинистой почвы, и посмотрели на пруд.
Мы едва не вскрикнули от удивления, посмотрев назад: Трехногий сидел на крыше хатки на дальнем конце пруда!
Глава Х
Козлы Творца Холода
– Белый! Трёхногий! Вы думаете, он нас видит? – прошептала Женщина-Звезда.
– Нет! Он смотрит в другую сторону, – ответил ей Не Бегун.
– Он слишком далеко; мы не можем рисковать, стреляя в него с такого расстояния! – сказал я.
Расстояние для верного выстрела действительно было слишком большим – целых полторы сотни ярдов.
– Давайте осторожно поднимемся и снова посмотрим на него, – предложил Не Бегун.
Мы так и сделали, поднимая свои головы так медленно, что ни Трехногий, ни другие четыре или пять бобров, которые были намного ближе, даже не глянули в нашу сторону. Трехногий так и продолжал сидеть, глядя на исток пруда. Он опустился на все четыре – хотя следовало бы сказать, что на все три – повернулся и снова сел, посмотрел в нашу сторону и повел головой вверх-вниз, словно принюхиваясь. Пока он так делал, другой бобёр появился на круглой крыше хатки и набросился на него, сбив его с ног. Некоторое время они яростно боролись, а потом оба с громким плеском свалились в воду.
Едва началась эта схватка, бобры со всего пруда быстро, как могли, поплыли к хатке, и, когда два драчуна упали в воду и скрылись, все они нырнули. Потом, совершенно неожиданно, Трёхногий появился в самом центре пруда. Там же оказался и его враг, и они снова начали драться, что сопровождалось
