Сто дней - Патрик О'Брайан

до точки, откуда открывался вид на всю лагуну. А если бы и девятифунтовки было бы недостаточно, то два четырнадцатифунтовых орудия точно оказались бы очень убедительными.

Ночью, во время отлива, когда уровень воды был слишком низок, чтобы галера могла попытаться выйти из лагуны, "Сюрприз" подошел к импровизированному подъемнику. В море, на отличном месте для стоянки, было брошено два якоря, а затем на берег передали тросы. Их подняли с помощью мощных лебедок мимо промежуточных опорных пунктов на самую вершину, где прикрепили к сложной системе кольев и туго натянули с помощью кабестана.

– Крепи носовую, – сказал Джек, и его личную девятифунтовую пушку закрепили на несущем кабеле железными обручами. Под крики "Ну-ка, осторожнее" матросы у верхней лебедки под командованием Хьюэлла начали поворачивать рычаги, и длинные тросы, соединенные один с другим, натянулись, натужно заскрипев, и выпрямились, и орудие начало плавно подниматься вверх. Подъем орудия, боеприпасов и всего остального потребовал неимоверных усилий; но когда взошло солнце, осветившее лагуну и галеру, стоявшую у мола, никто не чувствовал усталости.

Джек отлично знал свою пушку, и расстояние для хорошего орудия было небольшое, около двухсот метров, но, как он сказал Стивену, которого вместе с Джейкобом подняли наверх, как живые посылки, ему редко приходилось стрелять под таким углом.

– Я просто попробую пару пристрелочных, – сказал он. – прицелюсь по тем полуразрушенным домам. А ну, товарищи, накатывай.

Пушка с глухим стуком ударилась об импровизированную амбразуру; Джек сдвинул клин еще дальше, посмотрел в прицел, сделал еще одну незначительную поправку и опустил затвор, отклоняясь всем телом, чтобы избежать отката тяжелого орудия. Пока расчет пробанивал ствол, перезаряжал, забивал пыж и снова накатывал пушку, он стоял, разгоняя дым и удовлетворенно улыбаясь: ядро попало точно в цель. Арабы на галере и на моле забегали, как потревоженные муравьи.

Это были корсары, опытные вояки, и они очень быстро поняли всю безнадежность своего положения. Они схватили Мурада Рейса, оттащили к ближайшему к скале краю мола, связали ему руки, поставили на колени и закричали:

– Наши грехи на нем! Это все его вина!

Одним ударом один из корсаров начисто снес голову Мураду, показал ее наблюдавшим с утеса и крикнул:

– Вот вам его голова! Дайте воды, и мы ваши рабы до скончания века. Возьмите галеру, возьмите золото, все забирайте.

Некоторые из них пили кровь, но большинство смотрели вверх, умоляюще протягивая руки.

– Вы им ответите, доктор Джейкоб? – спросил Джек.

– Я бы не хотел себя выдавать раньше времени, – сказал Джейкоб. – Давайте немного подождем. Я думаю, они нам еще кое-что могут предложить.

Несколько мгновений спустя вперед вытолкнули с дюжину почти обнаженных могучих моряков, – сильно загорелых, покрытых шрамами от плетей, но явно когда-то белокожих, – и их предводитель, обращаясь к утесу, прокричал голосом с акцентом выходца из портовой части Лондона:

– Боже, благослови короля Георга. Мы британские подданные, нас забрали с "Трех братьев", "Роста торговли" и других судов, и мы будем очень благодарны вашей чести за каплю хоть какого-нибудь питья. Аминь.

– Да, верно, – хрипло поддержали его остальные. – Мы умираем от жажды. Уже неделю одну мочу пьем.

– Послушайте, вы, – крикнул Джек своим сильным, раскатистым голосом. – Соберите у мавров оружие и сложите его в конце мола, свяжите им руки, а я подам сигнал на шхуну, чтобы прислали шлюпку с пресной водой и чего-нибудь съестного.

Бывшие британские подданные издали хриплый нестройный вопль согласия; Джек еще три или четыре раза выстрелил наугад, чтобы поддержать их энтузиазм, и корсары стали сваливать свое оружие в кучу на краю мола.

Недалеко от лагуны довольные матросы "Сюрприза", перебрасываясь шутками, переносили маленькие тяжелые сундучки с галеры в те места в трюме фрегата, где их вес был бы наиболее полезен в качестве балласта. Пленных мавров очень умеренно напоили и накормили и поместили на нижней палубе среди тросов и канатов. Они были, по крайней мере, на какое-то время, очень подавлены, даже морально уничтожены; но Джек уже видел удивительные перемены в людях, спасенных от смертельной опасности; он не понаслышке знал о стойкости человеческого духа, особенно у моряков, и поэтому, вместе со своими офицерами с предельной точностью определив местоположение судна, проложил курс к ближайшей точке Африки, где намеревался высадить их на берег.

Однако в данный момент они со Стивеном завтракали, удобно устроившись и с некоторым самодовольством разглядывая остров Кранк.

– Джейкоб говорит, – заметил Стивен. – что на мавританском арабском это место теперь называется остров Двух Недель. Когда-то это был довольно процветающий рыбацкий и корсарский порт, – финики, рожковое дерево, жемчужницы, кораллы, – отсюда мол и руины со времен, я думаю, Мулей Хассана[93]; но затем новое извержение уничтожило несколько источников, разрушило акведуки и цистерны и постепенно высвободило те ядовитые пары, которые мы заметили. Рассказывают, что человек может дышать ими четырнадцать дней, не испытывая ничего, кроме головной боли и желудочных расстройств, но на пятнадцатый день он внезапно умирает.

– Прошу прощения, что прерываю, сэр, – сказал Хардинг. – но вы просили сообщить вам, когда все будет погружено. Только что доставили последний сундук.

Пока он говорил, его обычно серьезное лицо расплылось в заразительной улыбке: этот последний сундук, который, пошатываясь, несли дюжие матросы, весил более пятидесяти килограмм, и Хардинг, хотя и не был жадным или алчным человеком, точно знал, сколько унций из этой массы золота достанется ему в качестве призовых денег.

Не зря ведь патриотизм, продвижение по службе и призовые деньги называли тремя китами, на которых держался весь военно-морской флот Его Величества. Разумеется, было бы преувеличением утверждать, что призовые деньги были самым важным, но когда они отошли от плоского берега к северу от Рас-Уферни в Марокко, где они наконец высадили своих пленников после утомительного плавания при встречных ветрах, эта тема, безусловно, по-прежнему оставалась наиболее обсуждаемой на борту.

– Если вы отведете галеру в Гибралтар вместе с нами, – сказал капитан Обри рабам. – то получите долю умелых моряков.

– О, большое вам спасибо, сэр, – сказал Хэллоус, их старший. – Мы вам очень благодарны за это и будем рады выполнить свой долг, отведя приз куда следует.

– Да, мы согласны, – подтвердили его помощники, и они действительно отлично управились с галерой. Но даже чувство долга не помешало им три раза подходить как можно ближе к борту фрегата, умоляя вахтенного офицера убавить парусов. "В этой корзине