Сто дней - Патрик О'Брайан
– О, это же берберийский сокол! – воскликнул Стивен.
– Отлично, – сказал Джейкоб, не совсем довольный тем, что его рассказ о Бени-Мзаб прервали ради какой-то птицы; кроме того, настроение ему портило неудобное седло.
Некоторое время они ехали молча, постоянно спускаясь под гору, что усугубляло страдания Джейкоба. Но внезапно Ибрагим остановился и, приложив палец к губам, молча указал на два свежих круглых следа на илистом берегу. Он что-то прошептал на ухо Джейкобу, и тот, наклонившись к Стивену, тихо произнес:
– Это леопард.
И действительно, они увидели прекрасного пятнистого зверя, уверенно растянувшегося на покрытой мхом ветке; он довольно долго наблюдал за ними с полным безразличием, но когда Стивен сделал движение, очень осторожное, в сторону своей подзорной трубы, леопард бесшумно соскользнул с ветки в противоположную сторону и мгновенно исчез.
Они двинулись дальше, и теперь, когда спуск стал намного легче и седло причиняло Джейкобу меньше неудобства, к нему, по крайней мере, частично, вернулось хорошее настроение. И все же он сказал:
– Мой дорогой коллега, вы можете считать меня бесчувственным, но когда речь заходит о птицах, зверях и цветах, меня волнует только одно: опасны ли они, полезны ли, годятся ли в пищу.
– Любезный коллега, – воскликнул Стивен. – искренне прошу прощения. Я совсем не хотел вам наскучить.
– О, ну что вы, – ответил смущенный Джейкоб. И тут вдали, слева от них, на расстоянии, которое сложно было определить, лев издал нечто, что можно было бы назвать ревом, – очень глубокий звук, повторившийся четыре или пять раз, прежде чем затихнуть вдали, и производивший впечатление не угрозы, а огромной силы.
– Вот что я и имею в виду, – сказал Джейкоб после минутного молчания. – Мне больше нравится узнать что-нибудь о нем, чем о любопытном и, возможно, ранее не описанном поползне.
Местность стала ровнее, и вскоре они, миновав рощу высоких, разросшихся тамарисков, вышли к берегу озера, где, прямо перед собой, увидели бесчисленных фламинго, большинство из которых стояли по колено в воде, глубоко погрузив в воду свои головы на длинных шеях, а другие глазели по сторонам или перекликались, издавая звуки, похожие на гусиный гогот. Те из них, кто находился в радиусе двадцати метров от всадников, взвились в воздух – великолепные птицы ярко-алого с черным цвета, – и полетели, вытянув шеи и ноги, к центру озера. Но большая их часть не сдвинулась с места, продолжая искать пропитания в водах Шатта. Стивен был очарован. Подняв подзорную трубу, он разглядел холмики их бесчисленных гнезд, сделанных из грязи, иногда с сидящими на них птицами, и стайку неуклюжих, длинноногих, бледных птенцов. Он также увидел несколько хохлатых лысух, самку болотного луня и несколько белых цапель; но ему было неприятно сознавать, что раньше он так назойливо болтал о своем поползне, и теперь он больше ничего не сказал.
Однако Джейкоб сам с сияющим лицом повернулся к нему и воскликнул:
– Если это невыразимо великолепное зрелище и есть орнитология, тогда я орнитолог. Я и подумать не мог, что бывает такая красота. Вы должны мне рассказать побольше всего интересного.
Ибрагим спросил Джейкоба, видел ли господин красных птиц, и, когда ему передали этот вопрос, Стивен улыбнулся юноше, сделал соответствующий жест и после недолгих поисков достал одну из нескольких гиней, которые хранил в кармане жилета.
Когда Стивен закончил свой рассказ, – об анатомии клюва фламинго, о сложных процессах, которые позволяют ему добывать пропитание, о его привередливости к солености и температуре воды, о явном пренебрежении этих птиц к своему потомству, которое они собирают в группы под присмотром всей популяции, и о том, что необходимо больше научной работы, значительно большей точной информации, – Ибрагим подошел ближе и заговорил с Джейкобом, с большой серьезностью указывая на начало озера.
– Он говорит, что, если мы не возражаем против того, чтобы сделать крюк по грязи, он покажет вам зрелище, которое вы оцените по достоинству. Он совершенно справедливо считает вас человеком очень утонченной натуры.
– Господь да благословит его, – конечно, давайте посмотрим, что это за зрелище.
Вероятная сущность обещанного зрелища стала очевидна, когда они приблизились к той части озера, где в него впадала река, к небольшой дельте из ила и песка, на которой с обеих сторон с восхитительной четкостью сохранились следы, которых было необычайно много, так как это было удобное место для водопоя: следы шакалов, различных видов оленей, гиен, леопардов, медведя, но, прежде всего, львов. Большие и даже иногда огромные следы последних с разных сторон сходились к глубокому месту, где ручей быстро бежал между голыми скалистыми склонами, чтобы затем влиться в Шатт. В этом месте почти все многочисленные следы принадлежали львам, они смешивались и пересекались.
– Ибрагим говорит, что иногда по вечерам львы с нашего берега реки спускаются сюда на водопой и встречаются со львами с другого берега – с теми, что живут на равнинах к югу. И когда все они собираются, каждая группа рычит на другую: сначала все на одной стороне, потом на другой. Он наблюдал за этим вон с того дерева. Говорит, что это очень волнующее зрелище.
– Я вполне могу в это поверить, – сказал Стивен. – Примерно по сколько львов на каждой стороне?
– Иногда и по восемь бывает.
– И львицы тоже?
– Нет, нет. О, нет, Боже, нет – ответил Джейкоб. Ибрагим с большим неодобрением покачал головой, но затем несколько минут о чем-то говорил. – Он говорит, что иногда в наши края забредает незнакомая львица, откуда-то издалека, и тогда местные львицы объединяются и нападают на нее, рыча совсем как настоящие львы. А еще он говорит, что надо спешить: мы уже опаздываем, а дей этого не выносит.
Они вернулись на тропинку, и по дороге Стивен заметил:
– Так вот что имел в виду визирь, говоря о "львином клубе". Я предполагаю, что львы не лазят по деревьям, но я был бы вам благодарен если бы вы уточнили этот вопрос у нашего замечательного проводника.
– Он подтверждает, что это так и есть. Леопарды, да, но не львы.
– Тогда я хотел бы взглянуть на этот клуб, если у нас будет на это время.
Как оказалось, времени в охотничьем лагере дея
