Шторм Шарпа - Бернард Корнуэлл
— Один, — вслух отсчитал Старки.
Выстрелило второе орудие, еще одна гаубица послала снаряд вслед за первым, и в короткой вспышке дульного пламени Шарп увидел склон холма за рекой, темный от спускающихся по крутизне людей. «Это 71-й полк», — подумал он, и тут первая французская пушка разорвала рассвет первым залпом картечи. Картечь, превращавшая орудие в гигантский дробовик, была бесполезна на дистанции свыше трехсот пятидесяти ярдов, но дальний склон находился в пределах досягаемости больших двенадцатифунтовок.
— Два, — отсчитал Старки, когда второй снаряд разорвался над ближним берегом, осыпая все вокруг свинцовыми мушкетными пулями и осколками корпуса.
Шарп встал и выхватил свой длинный палаш.
— За мной!
Он ударил ногой по воротам, те разлетелись в щепки, и бросился через дорогу. Заполненную дождевой водой канаву он перемахнул одним прыжком, и вот он уже несется изо всех сил, винтовка на ремне колотит по боку, прямо по широкой полосе травы, ведущей к реке. Грохнул третий выстрел, дульная вспышка озарила небо багровым отсветом, отразившимся от облаков. Залаяли собаки, по траве заметались гуси.
— Вперед! — взревел Шарп.
Единственные враги, которых он видел, находились у реки, и первые из них уже оборачивались.
— Вперед! — снова крикнул он, краем сознания отмечая, что его люди тоже кричат, врываясь в деревню.
Четвертое орудие озарило воздух зловещим светом, и четвертый снаряд шрапнели разорвался прямо над рекой. Впереди сверкнула вспышка поменьше, определенно это был мушкет, и пуля просвистела прямо над головой Шарпа. Он видел и других солдат с мушкетами у плеча, но проливной дождь, должно быть, подмочил порох на полках, потому что выстрелов больше не последовало. Грохнула вторая французская пушка, и ее картечь всколыхнула облако дыма, оставшееся от первой. В пушку закладывали не рыхлый порох, как в мушкет, а готовый картуз, защищавший заряд от дождя. 71-й полк строился на дальнем берегу для атаки, представляя собой легкую мишень для неприятельской картечи. Сэру Натаниэлю, подумал Шарп, следовало просто броситься через реку, чтобы его люди со своими длинными штыками добрались до французских канониров.
Перед Шарпом стояло, похоже, полроты французской пехоты в синих мундирах. Они выстроились в три шеренги, мушкеты нацелены на его людей, но, когда офицер рубанул саблей воздух, отдавая приказ открыть огонь, сработало лишь пять или шесть ружей. Солдаты просто стояли, явно растерянные, и ни у кого не были примкнуты штыки.
— Убить их всех! — заорал Шарп. Пэт Харпер тоже что-то кричал, но на своем родном гэльском, так что Шарп понятия не имел, о чем именно.
Французы перед ними выглядели перепуганными до смерти. И неудивительно! Их вытащили из постелей или из укреплений, обращенных к окутанной туманом реке, чтобы обнаружить британцев, атакующих с тыла. Молодой французский офицер, оценил Шарп, держался молодцом. Он быстро построил свои шеренги, но тут же столкнулся с правдой войны, заключающейся в том, что мушкеты и сильный дождь несовместимы. И вот-вот ему предстояло открыть для себя еще одну правду войны. Штыкам плевать на погоду. Тут офицер понял, что лишь у горстки его людей примкнуты штыки, и закричал на них, но было уже слишком поздно. Солдаты возились с длинными клинками и инстинктивно начали пятиться, пока другие пытались перезарядить мушкеты. Сержант принялся колотить тех, кто копался с отсыревшими патронами.
— Baïonnettes! Baïonnettes![2] — ревел сержант, пока офицер вытаскивал саблю, широко раскрыв глаза в свете рассвета.
— Офицер твой, Пэт! — крикнул Шарп.
Сработало! Французы были застигнуты врасплох, и Шарп ощутил боевой азарт, представлявший собой странную смесь уверенности и ужаса. Французский сержант, выкрикивавший правильные приказы, повернулся и выхватил одну из тех коротких сабель, что носили многие французы. Он шагнул навстречу Шарпу, намереваясь убить наглого британца, угрожавшего его людям. Он вышел на пару шагов вперед строя и замер, держа саблю низко, планируя позволить Шарпу самому насадиться на клинок. На его лице читалась уверенность, рожденная годами опыта на полях сражений. Ожидая, он кричал, без сомнения приказывая стоящим сзади держаться твердо и держать строй штыков.
Приближаясь к сержанту, Шарп вильнул влево, заставив француза сместиться вправо. Его сабля была на добрый фут короче палаша Шарпа, и он был достаточно мудр, чтобы понимать, что в рубке ему не победить, но можно позволить врагу напороться на твердо удерживаемый изогнутый клинок. Шарп вдруг вспомнил что это оружие называлось «брикет» и было примерно на фут длиннее штык-ножей его солдат. Француз не сводил глаз с лица Шарпа и держал брикет так, чтобы острие сабли смотрело вверх, готовое распороть англичанину живот. Дождь, внезапно ставший еще сильнее и злее, хлестал Шарпа по лицу, пока он бежал прямо на человека, приготовившегося к столкновению.
И тут Шарп внезапно упал. Не доходя трех-четырех шагов до сержанта, он бросился на траву ногами вперед и заскользил по промокшей земле, пролетая под ждущим клинком, а его собственный палаш, который он теперь сжимал обеими руками, пронзил живот француза и ушел вверх, в грудь. Шарп заметил, как кровь расцветила сумрак дня, услышал, как сержант упал позади него и застонал, умирая. Французский офицер справа от Шарпа падал с проломленной прикладом залпового ружья Харпера головой, а передняя шеренга французов стояла в явном ужасе. Любой из них мог бы шагнуть вперед и вогнать штык в Шарпа, но никто не попытался, а потом мимо него пронеслись люди Шарпа, с криками пуская в ход свои штыки.
Французы либо умирали, либо бежали, ломая строй. Люди разбегались вправо и влево, отчаянно пытаясь спастись от длинных клинков. Над Шарпом появилась рука, помогая ему подняться. Это был лейтенант Старки.
— Вы в порядке, сэр?
— Лучше не бывает. Захватить орудия! — последние два слова он прокричал. — Спасибо, лейтенант.
Выстрелили еще две двенадцатифунтовки, окутывая реку пороховым дымом, пока картечь полосовала южный берег. Теперь перезаряжались все четыре пушки, и люди Шарпа разделились на две группы. Одни пошли влево, другие вправо, каждая группа атаковала пару двенадцатифунтовок.
Шарпу потребовалось мгновение, чтобы выдернуть палаш из трупа сержанта. Клинок удалось освободить лишь после того, как он уперся левой ногой в грудь мертвеца.
— Пушки! — заорал Шарп, но тут же увидел, что его люди уже несутся к объятым ужасом канонирам. Питер д’Алембор вел свою легкую роту на запад, а гренадеры Гарри Прайса атаковали в сторону светлеющего края восточного неба. Шарп поспешил за ними.
Полурота, которой командовал молодой французский офицер с проломленным черепом, погибла или разбежалась, но паника не
