Земля Священного Огня - Гордон Догерти

теплом, стрекотанием цикад и ореховым запахом ячменя. Лишь на мгновение война с готами, бушевавшая на севере, и то, что ждало впереди на востоке, показались уютно далекими. Но тут Сура испортил момент безмятежности.

— Опять этот наглый ублюдок на посту, — проворчал Сура, когда они приблизились, щурясь на зубцы стены над арочными Воротами Сатурна.

Паво проследил за его взглядом, устремленным на ухмыляющихся часовых наверху, а затем крикнул:

— Опцион Нумерий Вителлий Паво из XI легиона Клавдия, возвращаюсь из разведки.

Старший караульный, коротконогий толстяк, глянул на них сверху вниз поверх своего носа, словно был великаном.

— А, лимитанское отребье... Занимаете место в наших городских казармах теперь, когда ваши пограничные форты разнесли в щепки? — В его словах не было и намека на шутку.

— Может, вы желаете обсудить это с трибуном моего легиона? — Паво сверлил его тяжелым взглядом до тех пор, пока тот не отвернулся к своим товарищам. Легкий ветерок донес их бормотание.

— Он с трибуном Галлом? — прошипел один голос. — Открывай чертовы ворота, живо!

Толстые, обитые железом деревянные створки со стоном отворились, и пара всадников направила коней под тень укрепленной арки. В тот же миг спокойный гомон открытых полей исчез. Его место занял неистовый гул городских улиц. Наплыв беженцев, спасающихся от Готской войны, раздул этот район до предела. Широкий, вымощенный мрамором Императорский путь был забит морем румяных лиц, блестящих лысин, машущих рук, хлещущих конских грив и хвостов, и грохочущих повозок. Запахи древесного дыма, пота и навоза схлестнулись в воздухе, пока напарники пробирались сквозь эту толпу. Они проехали в тени приземистой мраморной цистерны, а затем были вынуждены ждать своей очереди, чтобы обогнуть груду мешков с зерном, которые разгружали у хорреума, наполняя его закрома.

Пока они ждали, какой-то торговец втиснулся перед Сурой.

— Для тебя, охра, кожу красить! — взвизгнул мужчина, поднимая глиняный горшок.

— Не-а, совершенство улучшить нельзя. — Сура пожал плечами и проехал мимо торговца, огибая мешки с зерном.

— Лошадиное дерьмо тоже не отполируешь, — задумчиво заметил Паво вслед другу, изогнув бровь. — Хотя мелешь ты им складно.

Сура, оглянувшись через плечо, состроил гримасу Паво, а торговец растворился в толпе, закатываясь хохотом.

Императорский путь вел их под горку, и перед ними открылось величие города. Холмы, инкрустированные мрамором и кирпичом, высокие изукрашенные дворцы, крытые красной черепицей купола христианских храмов и колонны со статуями прошлых императоров, указующими в небо. Роскошь усиливалась по мере того, как полуостров сужался к своему мысу, где на первом холме, возвышаясь над Ипподромом, царил Императорский дворец. Рабочие, словно муравьи, ползали по этому великолепию: они все еще были заняты тем, что сдирали золото с лучших памятников, чтобы оплатить легионы для войны с готами.

Они пересекли Бычий форум и направились в северную часть города. Пройдя под тенью Акведука Валента, всадники приблизились к северным морским стенам, где воздух был приправлен соленым привкусом Золотого Рога. Паво посмотрел на небольшой приземистый комплекс казарм в конце улицы, у ворот гавани Неорион. Он и Сура мгновенно замерли, когда лающий голос из-за стен комплекса перекрыл уличный шум. Голос, который невозможно было игнорировать.

Галл.

— Мог бы до усрачки напугать медведя с пятидесяти стадиев, — пробормотал Сура, выпрямляясь в седле и расправляя плечи.

Паво тоже выпрямился, мгновенно посочувствовав бедным легионерам, оказавшимся там, на острие этой тирады. Трибун XI легиона Клавдия был неумолим. Человек, который ел так же редко, как и спал, и почти никогда не показывал своим солдатам ничего, кроме чистой стали. Но это был человек безграничной отваги.

Они подошли к главным воротам казарменного комплекса. Последние несколько недель это место служило домом для Галла и его небольшого отряда вексилляции XI легиона Клавдия. Две центурии, отделенные от остального легиона и расквартированные здесь для подготовки к миссии на востоке. Часовой на стене казармы махнул рукой кому-то невидимому внизу.

Ворота со скрипом отворились, открывая вид на тренировочный плац внутри. Одна центурия из восьмидесяти человек маршировала в плотном строю по квадрату; рубиновые щиты находились всего в дюймах друг от друга, кольчужные доспехи были начищены, а туники под ними — выбелены, с пурпурной каймой. Железные гребни на их шлемах-интерцизах подпрыгивали, как стая акул. Наконечники копий пронзали воздух, а спаты в ножнах раскачивались в такт маршу. И, как нововведение, у каждого за спиной был пристегнут композитный лук. Аквилифер маршировал впереди, неся штандарт легиона: древко, увенчанное серебряным орлом, и знамя с рубиновым быком, свисающее с перекладины чуть ниже. Это была центурия центуриона Кводрата, но сегодня их вел примипил Феликс — правая рука Галла. Этот коренастый смуглый грек с раздвоенной бородой не выказывал ни признака усталости, пока продолжалась муштра. А длилась она уже давно, прикинул Паво, судя по поту, градом катящемуся с лиц некоторых его молодых товарищей. Кое-кто из них бросал украдкой умоляющие взгляды на заднюю стену комплекса. Паво посмотрел на фигуру, стоящую там, наверху, и понял, что их мольбы останутся неуслышанными.

Галл восседал там, словно хищная птица, наблюдая в тишине; рубиновый плащ кутал его высокую, тощую фигуру. Плюмаж его интерцизы танцевал на морском бризе. Обод и нащечники шлема обхватывали его изможденное лицо, напоминающее морду голодного волка. Ходили слухи, что Галл не в восторге от этой миссии и от вынужденной разлуки с остальной частью своего легиона — теми немногими потрепанными центуриями XI Клавдия, что все еще стояли на самодельном фракийском лимесе. И впрямь, настроение Галла часто напоминало настроение медведя с похмелья, который только что наступил на ржавый гвоздь. Ледяные голубые глаза трибуна изучали каждое движение марширующих, только и ожидая повода рявкнуть, чтобы вернуть их в строй, посмей они хоть на дюйм отклониться от позиции.

Спешиваясь, Паво заметил, как взгляд Галла метнулся к ним с Сурой. Они инстинктивно напряглись.

Тут тяжелые руки хлопнули их по плечам сзади.

— Ну что, закончили яйца в седлах трясти? — произнес грубый голос.

Сердце Паво екнуло, а Сура рядом взвизгнул. Он развернулся и увидел центуриона Зосиму, своего непосредственного начальника и командира второй центурии вексилляции. Гигант с дубовыми конечностями и гранитным лицом лукаво ухмылялся под своим раздробленным носом, а его щетинистая челюсть-наковальня и бритый череп блестели от пота.

— Да, господин! — ответили они хором.

— Вольно, — сказал большой фракиец, выковыривая застрявшее волокно мяса из зубов. Затем он нахмурился, переводя взгляд на пятно крови на тунике Паво. — Что там стряслось?

— Пустяки, кровь уже остановилась, —