Земля Священного Огня - Гордон Догерти

парси, другой на греческом. — Если вы хотите вернуть свою армию в римские земли живой, то, уверен, вы усмотрите мудрость в том, чтобы уступить мне следующие имперские владения.

Иовиан кивнул, затем слушал, как Шапур зачитывает документ вслух. Практически вся удерживаемая Римом Месопотамия подлежала сдаче. Всё между Тигром и Евфратом. Пять богатых торговлей и стратегически важных областей, плюс пятнадцать надежно укрепленных фортов. Что еще хуже, три могучих города-крепости на западном берегу Евфрата — Нисибис, Сингара и Кастра Маврорум — должны быть оставлены Римом, а затем заселены персидскими гарнизонами и жителями. Это были оплоты восточной границы Рима. С этими тремя городами Шапур и его армии получат идеальный плацдарм, чтобы сокрушить остатки римской Сирии. Кровь застучала в ушах Иовиана. Глаза его забегали. Он вцепился в кубок и сделал глубокий глоток. И все же вино с трудом унимало панику.

— Вы должны принять эти уступки, — заключил Шапур, кладя свиток перед ним. — Иначе я буду вынужден очернить берега Тигра еще большим количеством крови.

Слова эти словно ледяное копье пронзили нутро Иовиана.

— Вы принимаете условия? — прошипел Кир, ударив кулаком по столу, затем поморщился и схватился за забинтованную рану.

— Умерь пыл, спахбад, — Шапур поднял примиряющую руку в сторону Кира. — Римлянин согласится, я уверен. Новые земли будут вашими, как мы и обсуждали.

Иовиан поднял глаза, моргая. Он посмотрел на свиток. Рядом лежало несколько свернутых копий. Губы его дрожали. До сих пор кротость и трусость терзали его жизнь, словно ненасытный паразит. Теперь это угрожало империи. Мысли кружились, как песчаная буря, пока он не увидел одну возможность. «Пусть забирают города-крепости, пусть забирают Месопотамию», — подумал он, — «но они должны дать что-то взамен».

— Позвольте мне представить вам поправку, — прохрипел он.

При этих словах глаза Шапура сузились. Кир в замешательстве нахмурился, затем Рамак наклонился к нему, шепча что-то на ухо.

Кир кивнул, затем смерил Иовиана злобным взглядом, морща нос:

— Вы не в том положении, чтобы торговаться.

Шапур поднял руку, останавливая спахбада.

— Сделка добродетельнее, чем очередная бойня. — Затем выражение его лица помрачнело. — Но это должна быть правильная сделка. Продолжайте.

Иовиан сглотнул.

— Забирайте Месопотамию. Но армии Персии никогда не должны ступать на запад от реки Евфрат. Взамен легионы Рима никогда не ступят на ее восточный берег.

При этих словах глаза Кира забегали туда-сюда в растерянности. Рамак казался безучастным, затем снова наклонился, чтобы пошептать на ухо Киру. Бледное лицо Кира сморщилось от гнева, и он пренебрежительно махнул рукой в сторону Иовиана.

— Когда наш клинок у его горла, он пытается диктовать судьбу нашего народа?

Иовиан продолжил, прежде чем Кир успел возразить снова.

— Хоть такая поправка сейчас может быть выгодна нам, так будет недолго. Вечная борьба, о которой вы говорите, несомненно, рано или поздно качнется обратно против Персии. Давайте покончим с этим. Здесь. Сейчас. — Он слышал эти слова, словно их произносил кто-то другой. Грудь покалывало от гордости.

Глаза Шапура забегали, пока он обдумывал предложение. Повисло долгое молчание.

— Благородное предложение, — произнес он наконец. — Но будут ли грядущие поколения соблюдать такое соглашение, когда мы оба станем лишь прахом и костями?

Персидский шахиншах обдумывал свои слова в новой тишине. Иовиан мысленно умолял его согласиться. Кир и Рамак наблюдали, прищурив глаза. Наконец Шапур едва заметно кивнул.

— Возможно, с некоторой корректировкой, поправка сможет принести стабильность нашим великим империям.

При этих словах Кир встал, его грудь вздымалась от отвращения.

— Я должен протестовать!

Шапур поднял взгляд на своего спахбада и спокойно произнес:

— Тогда оставь нас, Кир, пока мы будем прописывать тонкости соглашения.

Кир выпрямился, окинул собравшихся свирепым взглядом, затем вышел из-за стола. Иовиан инстинктивно напрягся, как натянутый лук, когда тот проходил мимо. Спахбад остановился у полога шатра — его дыхание вырывалось слабым и влажным хрипом — и жестом позвал Рамака с собой. Архимаг поначалу колебался, казалось, не в силах оторвать свой пристальный взгляд от Иовиана. Затем он тоже встал и последовал за Киром наружу.

— Кир — храбрый и верный спахбад, — пробормотал Шапур, когда пара покинула шатер, — но в последние годы его душа не знает покоя. С такой раной он не доживет до заката.

Иовиан хотел бы разделить жалость Шапура к этому человеку, но не мог думать ни о чем, кроме свитка перед собой. В нынешнем виде он позволял ему и его армии отступить в римскую Сирию живыми. Но с такими территориальными уступками его правление в качестве императора, вероятно, будет коротким и жестоким, а персидская армия сможет свободно развивать свое преимущество. Какой-то мир был необходим. Но будет ли вечный мир действительно возможен, или же стремление к нему поставит под угрозу его шансы закончить этот день свободным и живым? Он вздрогнул, вспомнив истории о прошлых римских императорах, встретивших свою судьбу от рук персидских правителей. Он все еще не был уверен, как далеко можно давить на великого Шапура. Формулировка поправки станет ключом; она может стать спасением для него или даже для империи. В этот момент его поразил вопрос: что из этого важнее?

То, как Иовиан поведет себя в эти мгновения, определит самую его суть. Трус он или герой.

Он вспомнил слова, которые отец часто повторял в пьяном угаре своих закатных лет, слова, которых Иовиан никогда не понимал. До сего момента.

Страх и отвага — братья, ведущие войну в человеческой душе.

Один приблизит твою гибель, другой взимает более мрачную дань.

Глава 1

Четырнадцать лет спустя

Май 377 г. н.э.

Римская провинция Фракия

Пронзительный ветер гнал холодную серую дождевую морось над пустынной фракийской равниной. Затем с юга показалась повозка. Груженная льном, она раскачивалась на мягкой траве; колеса врезались в мокрую почву, поднимая запах сырой земли. Мужчина и девочка на козлах промокли до нитки, волосы прилипли к лицам. Мужчина правил лошадьми, зажмурив один глаз от дождя, а другим всматриваясь в серую пелену впереди в поисках очертаний Адрианополя.

— Ты видишь его, отец? — спросила маленькая Тацита.

Понтий сплюнул дождевую воду с губ, когда повозка подпрыгнула на очередной рытвине.

— Еще нет, — нервно бросил он, вглядываясь в серость, — еще нет.

Он с самого начала переживал из-за этого короткого пути. Дорога была коварной, и он не раз сбивался с курса, но если они доберутся до рынка в