Возвращение ронина - Дейл Фурутани
— Я — Афонсу Перейра. — Афонсу вытряхнул пропуск, который ему дали. У японцев, казалось, была привычка складывать документы в узкие полоски и завязывать их узлами, вместо того чтобы использовать сургуч, как цивилизованные люди. Он начал разворачивать пропуск, чтобы его можно было прочесть.
— Вам не нужно показывать пропуск мне, — сказал старик. — Я всего лишь хранитель по имени Хироси. Я работаю в архиве замка. Мы должны показать пропуск страже у ворот, и тогда они вас впустят.
— Вы ожидаете каких-либо проблем со стражей? — спросил Перейра.
— Нет, ни в коем случае. С этим пропуском у вас есть все полномочия, чтобы сопроводить самурая из замка и доставить его к святым отцам.
Перейра пожал плечами и пошел к воротам вместе со стариком. При виде иностранца из караульного помещения высыпала дюжина стражников, но, взглянув на пропуск, они, казалось, убедились, что Перейра не замышляет ничего дурного. Они забрали его шпагу, тонкий треугольный меч, но, с любопытством осмотрев остальное снаряжение Перейры, пропустили его.
— Вы знаете, где живет самурай, которого я должен сопровождать? — спросил Перейра старика.
— Да, знаю. Я отведу вас к нему и объясню ему ситуацию по-японски.
Старик провел Перейру через внушительные укрепления входа в замок и вверх по склону к его центру. Он вывел его на широкий двор, простиравшийся перед внутренними постройками. Перейра предположил, что открытое пространство предназначалось для массовых учений и служило полем смерти, которое нападающим пришлось бы пересекать под дождем из пуль и стрел.
Перейдя открытое пространство, старик свернул налево и повел Перейру к рядам казарм, построенных внутри внешних стен замка для размещения солдат и слуг. Путь был извилистым лабиринтом, но Перейра предположил, что это было сделано намеренно, чтобы сбить с толку любого захватчика, которому удалось бы прорваться за стены замка. Вскоре старик свернул на боковую улочку и подвел его к дверному проему. Он что-то крикнул по-японски, и навстречу им выбежала служанка, глубоко поклонившись. Она заметила Перейру и вздрогнула, инстинктивно отпрянув от чего-то странного и чужого, но быстро оправилась, заставив себя принять бесстрастное выражение.
Она поклонилась и стала ждать, пока мужчины снимут сандалии и войдут в дом. Хироси, старик, снял сандалии и ступил на приподнятый пол дома. Тут служанка заметила сапоги Перейры и заметно вздрогнула, втянув воздух сквозь зубы в знак смятения и тревоги.
Перейра уже несколько раз сталкивался с японской одержимостью чистотой полов. Он поднял руку, давая понять, что не собирается входить в дом, подошел к краю приподнятого пола и остался стоять там, не снимая сапог с утрамбованной земли у входа. Служанка с громким вздохом облегчения выдохнула.
— Я должен войти и сказать хозяину этого дома, что самураю Мацуяма-сан разрешено покинуть замок Осака, — сказал Хироси. — Могу я взять пропуск, чтобы показать ему? Если вы не против, подождите, пожалуйста, у входа, я вернусь с самураем. — Хироси и служанка ушли вместе.
Вскоре Хироси вернулся с другим человеком. Хироси был стариком с тонкими конечностями и бледной кожей человека, редко видящего солнце. Перейра сразу понял, что идущий за ним человек был совсем другим. Он был лишь немного выше Хироси, но его руки и плечи были темны от загара, а на лице играл красноватый румянец, словно он выпил.
— Это Хаями-сан. Это его дом. Он отвечает за человека, который нам нужен. — Перейра не до конца понял португальский старика, но ему хватило знакомых слов, чтобы уловить смысл сказанного.
Хаями сел и принялся внимательно изучать пропуск. Пока он это делал, служанка ввела в прихожую еще одного человека.
Этот человек был мускулист и крепко сбит. Хоть и невысок ростом, он имел облик воина. В отличие от других самураев, он не брил затылок — его длинные волосы были просто собраны сзади и перехвачены кожаным шнурком. Кожа его, темная от загара, приобрела цвет орехового дерева. Иезуиты утверждали, будто у японцев желтая кожа, но желтоватый оттенок был лишь у бледной кожи людей вроде Хироси. Солнце же окрасило кожу этого нового человека в глубокий коричневый цвет.
Одежда его не отличалась особой изысканностью, но выглядела прочной и подходящей для путешествий. За поясом у него был лишь один меч вместо двух, которые носили большинство самураев, и Перейра задался вопросом, имеет ли это какое-то особое значение. Он двигался с таким равновесием и проворством, что Перейра с первого взгляда понял: перед ним воин. Насколько он будет хорош в бою, Перейра судить не брался.
Новоприбывший изучал Перейру с откровенным любопытством. Словно тот никогда прежде не видел европейца. Что, впрочем, вполне могло быть правдой, подумал Перейра. На него часто глазели, когда он ходил по городу, а дети порой его боялись. Передвижение европейцев по Японии было строго ограничено. Если вы не были в Осаке или Нагое, у вас почти не было шансов увидеть европейца.
— Это тот самый? — спросил Перейра.
— Да, — ответил Хироси. — Это Мацуяма-сан. — Хироси что-то сказал ему по-японски.
— Вы объяснили ему, что он должен нас сопровождать?
— Да, Перейра-сан.
— Хорошо. Тогда идем, — сказал Перейра. Затем он вспомнил, чему его учили о японских приличиях, и коротко поклонился Хаями, Хироси и Мацуяме. На всякий случай он поклонился и служанке, настороженно стоявшей поодаль. Самурай, казалось, был позабавлен и поклонился в ответ. Перейра не мог понять, что именно нашел самурай забавным. Он не любил того, чего не понимал, а вся эта страна была полна непонятного. Он направился к выходу.
Хироси и Мацуяма надели соломенные сандалии, которые, казалось, носили все японцы, и ступили на утрамбованную землю у входа, готовые идти. Все трое вышли на узкую улочку, и, к некоторому изумлению Перейры, старик смог найти обратный путь в лабиринте казарм и вернуться к воротам замка. У ворот стража снова изучила документ и вернула Перейре его шпагу. Самурай внимательно оглядел оружие. Японский меч был создан для рубящих ударов, подобно кавалерийской сабле, а не для колющих, как европейская шпага. Перейра не был уверен, что самурай подумает о его оружии, но тот не проронил ни слова. По крайней мере, таких слов, которые Хироси счел бы нужным перевести. Афонсу подумал, что самурай, вероятно, невысоко оценит этот смертельный инструмент. Перейра усмехнулся, подумав о той смертоносной силе, что он нес с собой и которую японцы не могли распознать. Старик, самурай
