Бриллианты в мраморе - Анна Милова
Великий князь быстро пошёл на поправку — доктор не нашёл у него никаких серьёзных переломов, кроме сотрясения мозга и ушиба рёбер, но прописал ему длительный покой, чему Константин воспротивился, но Санни начала ухаживать за ним — навещая его с раннего утра, она сама подавала ему обильный завтрак, после него читала ему вслух его любимые французские романы, а днём они как и прежде, выходили гулять в парк, но теперь она сама не могла дождаться встречи с Константином. И сам он тоже сделался открытым и простым, его большие серые глаза будто «проснулись» и засияли радостью.
Когда он окончательно поправился, они продолжили музицировать наедине, но теперь Санни играла для него уже не хмурясь, и в эти минуты ей казалось, что, сидя за роялем, она улетает в какие-то дивные заморские леса с пеньем райских птиц и с журчанием бурных водопадов.
— Недавно отец прислал мне письмо, в котором спрашивает, как протекает моя жизнь в Альтенбурге, — сказал ей Константин, когда они закончили очередной экзерсис.
— И что же Вы ему ответите? — робко улыбнулась она.
— А я уже ответил ему, что прекрасно провожу время среди милого семейства, и что не хотел бы жениться ни на ком другом, кроме юной принцессы Александры. Простите, — спохватившись, сказал он, и, опустив глаза, сильно покраснел, — я очарован Вами.
— Вот и выйдет замуж первая наша младшая скромница, — не скрывала своей досады Луиза, — ну и что с того? Наш papan говорит, что Петербург самый холодный город в Европе, и зимой там все ходят в тулупах, а на улицах до сих пор ещё можно встретить медведей. И к тому же в этой дикой стране всё ещё процветает рабство.
Вскоре весть о помолвке великого князя Константина Николаевича с принцессой Саксен-Альтенбурга Александрой облетела всю Германию и обошла все страны Европы. К огорчению многих мелкопоместных немецких герцогств молодой и самый завидный в Европе жених сделал окончательный выбор, окончив своё путешествие на земле Тюрингии.
Отправиться в Россию теперь предстояло и принцессе. Ещё в пути Санни поразили просторы этой страны, её необычайно сильный и вольный ветер с ароматами всевозможных, неведомых ей трав, уютные уездные города, роскошные барские усадьбы и добротно сложенные избы крестьян, и особенно широта её заливных лугов с высокими стогами сена, пастбища, густые леса и широкие реки, вдоль которых они мчались в своей карете.
Первая встреча Санни с царской семьёй её жениха должна была состояться в Петергофе — туда они ехали по так называемой «нижней дороге», идущей вдоль берега Финского залива. Она опять бесконечно замирала от восторга, любуясь уже видом моря, украшенного лучами закатного солнца. Санни навсегда влюбилась в свою новую Родину.
И как дружно и тепло, стоя вдвоём на крыльце их любимого дворца-коттеджа петергофской Александрии, встретили Санни и всё её семейство мать и отец Константина — сам будущий свёкр принцессы император Николай I, которого герцог Иосиф прозвал «жандармом Европы», и кого она заранее так опасалась. Государь, ещё не видя Санни, сразу же одобрил выбор сына, и по русскому обычаю крепко её расцеловал, а его жена хрупкая государыня Александра крепко обняла, как родную дочь.
Тогда они знали — отныне все их трудности позади, а впереди их ждёт только счастье, ведь вместе они навек.
— Для её императорского высочества, новообращённой великой княгини Александры Иосифовны Романовой наш свадебный подарок.
Санни и Константин опустились на колени перед его отцом — государь благословил своих помолвленных детей огромным, древнего византийского письма, в тяжёлом золотом окладе, старинным образом Богородицы.
Глава II
Новый его дом в тихой окраине Коломна, на сплошь застроенном современными, высокими домами, Английском проспекте, к тому же «под боком у брата Алексея» такого же, как и он поклонника балерин и моря, был хотя и не роскошным, но вполне комфортным, уютным и тёплым. И к тому же рядом с ним (а для неё это было важнее всего) находился Мариинский театр — её второй дом.
Покрытый неяркой жёлтой краской, их особняк будто бы совсем затерялся среди своих многочисленных, таких же не броских «соседей». И что самое главное для Константина — в нём не было этой давящей лепнины и позолоты на стенах и потолках, которые он не терпел с раннего детства, и безжизненных мраморных статуй. Он всегда говорил, что любит красоту живую, настоящую.
Все стены их комнат были обшиты массивными дубовыми панелями и заклеены дорогими шёлковыми обоями, и уставлены добротной мебелью «Чип энд дейл», которую они вдвоём так долго и с любовью выбирали. Окна декорировали тяжёлыми шторами, полы были устланы роскошными персидскими коврами, на которых любили кувыркаться и прыгать их дети. Возле широких каминов стояли кресла-качалки, а в уютной спальне «святая святых», как он говорил, таилось «ложе их любви» — массивная кровать под лёгким балдахином.
— Вот тебе раз — прожил почти полвека, как «морской волк», но и думать не думал, что так легко смогу попасть под женский каблук, — уже открыто удивлялся он.
В самом деле, для него великого князя, семейного человека, уважаемого военного деятеля, это было что-то невероятное, как во сне — как же получилось так, что он был очарован одним лишь озорным, юным взглядом этой женщины даже больше, чем её красотой. То есть красотой он тоже был очарован, но лишь в самом начале, а потом понял, что конечно же, встречал женщин и красивее неё, просто в ней одной было что-то притягательное именно для него так, будто вся её краса и прелесть были предназначены ему с самого её рождения. И кто бы мог подумать, что так всё и выйдет?
Знакомство их началось весьма обычно — великий князь Алексей, большой любитель балета, а ещё больший поклонник изящных балерин, предложил на одном из спектаклей Мариинского театра составить ему компанию и пройти за кулисы поздравить с премьерой одну из расцветающих прим балета Анну Кузнецову. Шампанское, поздравления, улыбки — обычный флирт незаметно перерос в горячее, обоюдное увлечение — они стали любовниками на другой день после знакомства, чему он даже не удивился — она не капризничала, не упиралась, ссылаясь на добродетели, на то, что он не свободен, а была мила и естественна.
А
