Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран
– Что это с тобой? Надеюсь, в плавании ничего страшного не случилось? Орлэйт в Массалию доставил?
– Случилось… – Данэл потрогал шрам на лбу и сказал: – В одном переходе от Массалии на нас напали иберийские пираты. Ветер почти стих, парус повис, а морские разбойники были на быстроходном корабле-биреме с двумя рядами весел. Шансов оторваться от него у нас не было, и пришлось отражать нападение. У меня на борту только я да помощник более-менее владеем мечами, мы в основном и отбивались. Плохи были бы наши дела, если бы в самый трудный момент из трюма не выбралась эта галльская воительница… – Данэл усмехнулся: – Орлэйт тут же отобрала у ближайшего пирата его меч, а самого морского разбойника выбросила за борт. Подняла так легко одной рукой за шею – и р-раз…
Капитан резко дернул рукой в сторону борта, и Массинисса с Оксинтой невольно посмотрели в ту сторону.
– Потом она достала из ножен свое оружие, и с двумя мечами пошла на нападающих… Я много чего видал в жизни, но чтобы так ловко орудовали двумя мечами одновременно – ни разу! Их клинки крутились как колеса в ее руках, кровь пиратов брызгала в разные стороны, на палубе росла куча окровавленных тел! Девушка прошла вдоль корабля, от кормы к носу, и за нею оставались только трупы и искалеченные пираты. Те, кто остался невредим, бросались в воду и карабкались на свой корабль. Вскоре бирема ушла, лишившись не менее трети своего экипажа.
Когда битва завершилась, на Орлэйт было страшно смотреть. Она выглядела как настоящая богиня смерти: всклокоченные волосы, горящие глаза, вся в крови… Корабельный лекарь промыл и перевязал ее раны. Весь оставшийся до Массалии путь мы кормили ее лучшими блюдами, из того что могли предложить. Я собирался дать ей денег, когда мы пришли в порт, но она не взяла их и сказала: «Я счастлива, что мне удалось отблагодарить царевича за его доброту».
– Надо же, и это твое вложение не пропало просто так! – восхитился Оксинта.
Массинисса укоризненно посмотрел на него, но промолчал.
– Когда мы плыли обратно, на горизонте видели немало пиратских судов, но ни одно из них к нам больше не приближалось, – завершил рассказ капитан.
Потом он подробно сообщил Массиниссе о результатах плавания, о том, как удалось расторговаться. По всему выходило, что, пока шла война, плавать в Европу было не только небезопасно, но и невыгодно.
– Лучше и впредь плавайте с братом на Восток, – посоветовал царевич. И попросил: – Только вначале доставь меня в Иол. Выходим завтра!
– Сделаем, царевич! Кстати, если вы с Оксинтой первый раз отправляетесь в плавание на корабле, не советую с утра наедаться.
Когда они возвращались из порта, телохранитель неожиданно сказал:
– Знаешь, о чем я подумал, царевич? Может, эта Орлэйт просто поддалась тебе в вашем поединке? Ведь если она умеет так хорошо драться, как рассказал Данэл, у тебя против нее было бы мало шансов.
– Ну что ж, может, и так. Тогда это лишний раз доказывает, что побеждать можно не только грубой силой, но и обаянием, – пошутил Массинисса. – Поехали, навестим греков. Предупрежу их, что какое-то время меня не будет.
Наемники в любимой «Элладе» традиционно «осваивали» награду, полученную за победу при Иоле. Пока Оксинта поднимал заздравные кубки с Бацисом и другими, Массинисса вкратце рассказал Клеону о своем назначении.
– Что ты об этом думаешь? – спросил его потом царевич.
– Сенат играет в свои игры. Из-за предательства Сифакса он стравливает в войне ваши царства, увеличивая вражду между вами. Отправляя тебя в Испанию, сенаторы таким образом убирают из Карфагена сильного политического игрока и популярного человека. Они не забыли, как тебя встречал на площади народ, и такой ты им тут не нужен. Поэтому и статус твой поменяли официально, так как ты его уже давно сам изменил своими делами и своей известностью. Тебе пообещали Софонибу только для того, чтобы ты не объединился с Сифаксом. Иначе ваши объединенные силы могут нанести Карфагену смертельный удар здесь, в Африке.
– О чем ты говоришь, Клеон? Чтобы я и этот изменник Сифакс были на одной стороне? Никогда такого не будет!
Командир гоплитов улыбнулся:
– Увы, мой друг. История знает еще и не такие союзы из бывших врагов. Вопрос только в том, что тебе будет важнее и выгоднее в тот или иной момент.
– Ты говоришь слишком сложно! – возмутился Массинисса. – Я отправляюсь в Испанию, разгромлю там Сифакса, вернусь в Карфаген, женюсь на Софонибе, а там будет видно, где жить и что делать!
– Я всем сердцем желаю, чтобы твои задумки осуществились. Не хочу тебя больше расстраивать, но прошу принять во внимание следующее: если Испанская армия после ухода Ганнибала осталась без могущественной нумидийской конницы, то зачем сенат станет отзывать обратно из Иберии твою массильскую армию, когда ты покончишь там с Сифаксом? Ты будешь нужен пунийцам в Испании для подавления восстаний иберийцев и для сражений с римлянами. Вот о чем я тебе хочу сказать.
– Ты неправ, Клеон! Об этом речи не шло. Мне дали задание – победить Сифакса и вернуться. Сам Бисальт Баркид обещал танцевать на моей свадьбе! – убеждал его Массинисса, сам уже начиная сомневаться, что все будет так, как ему обещали.
– Хорошо, пусть будет по-твоему, – сказал Клеон, посмотрев на него грустным взглядом. – Идем к парням, а то они все выпьют без нас.
Вечером, проводив хорошо набравшегося Оксинту до дома, Массинисса отправился к Шеро. Тот был задумчив и печален.
– Это очень плохо, что тебя отправляют в Испанию! – сразу сказал ему глава Рыночного содружества.
– Да вы что, сговорились с Клеоном?! – возмутился царевич. – Он тоже утверждает, что я не вернусь из Испании, во всяком случае, в ближайшее время. Откуда такая уверенность?
– Ты становишься слишком опасным и неудобным для сената Карфагена, царевич. Мало того, что ты оказался удачливым в торговых делах, так еще и отличился в сражении. Теперь для пунийцев выгоднее держать тебя подальше от Столицы мира, об этом сенат просят многие влиятельные люди города. А что тебе пообещали отдать в жены Софонибу – это лишь возможность управлять тобой, чтобы и ты, как Сифакс, не перекинулся на сторону римлян.
– Что за глупости! Я никогда не предам Карфаген!
Шеро поднялся из своего кресла, походил по комнате и, вздохнув, сказал:
– Я верю в твое благородство и честность, Массинисса, но может сложиться так, что Карфаген предаст тебя!
– О чем ты? – с подозрением спросил царевич.
– В какой-то момент Столице мира может понадобиться,
