Дигамма. Сборник - Ив Бонфуа
97
еще и смех, взрывы смеха — Бонфуа видит в смехе освобождающий жизненный импульс, следуя в этом отношении Батаю, чьи сочинения («Виновный», «Внутренний опыт» и др.) произвели на него глубокое впечатление в молодости.
98
всему возвращает краски, уносит и развеивает всё — мотив «снятия» слов, перекликающийся с финалом «Низких ветвей», где краски растворяют в себе речь.
99
Он дает Офелии советы — «Гамлет», III, 1 и 2.
100
непреодолимое торможение — под «торможением», как в психоанализе, здесь понимается нейтрализация психического процесса, вызванная тем или иным внешним воздействием.
101
неведомый друг отодвинул в сторону изрекшего проклятье — в оригинале «неведомая подруга», поскольку французское la neige, снег — существительное женского рода.
102
Она похожа на топор дровосека — одно из известных начертаний дигаммы, шестой буквы архаического греческого алфавита, утраченной к VII в. до н. э., напоминает прописное латинское F с наклоненными вниз боковыми черточками.
103
читал Вандриеса, Дюпон-Соммера — индоевропеист Жозеф Вандриес (1875–1960) и семитолог Андре Дюпон-Соммер (1900–1983), известные французские лингвисты.
104
оказались перед надгробием со знаменитой надписью — без труда угадывается картина Пуссена «Аркадские пастухи», хорошо знакомая французским читателям. На ней изображены таинственная красивая женщина и три молодых человека, склонившиеся над плитой с надписью «Et in Arcadia ego», «И я в Аркадии». Смысл этой надписи, согласно Эрвину Панофскому, можно понимать двояко, а именно: «Я, смерть, существую и в Аркадии» и «Я тоже жил в Аркадии».
105
глагол, который нужно читать в настоящем времени и, как ты догадываешься, в первом лице — обычно считают, что в надписи «Et in Arcadia ego» опущен глагол sum, то есть первое лицо настоящего времени от essere, «быть».
106
широкая, вечная река — в контексте рассказа река выступает как Бытие в его поэтическом понимании.
107
имя, которое тебе важно произнести — начав с утраченной буквы фантастического исконного алфавита, обеспечивавшего тождество языка и бытия, перейдя от нее к глаголу, знаменующему бытие и придающему своим отсутствием двусмысленность загадочной фразе на картине Пуссена, автор завершает рассказ еще одной вариацией мотива «пропавшего имени»: здесь оно становится последним из трех символов, организующих композицию, метафорическим обозначением предмета поэзии, чей поиск нацелен на восстановление единства мира и человека.
108
мы слышим не жаворонка, любимый, а соловья — инвертированная цитата из «Ромео и Джульетты» (III, 5), указывающая на приход ночи; отсылка к этой пьесе Шекспира сама по себе служит пониманию любви (во всех значениях этого слова) как ключа к бытию, который утрачен после исчезновения дигаммы.
109
работой, порученной мне Андре Шастелем — в 1950 г. Бонфуа занимался в семинаре известного историка искусства Андре Шастеля (1912–1990) и начал исследовать «Достопримечательности Рима», но вскоре отказался от этой темы. Позже, в очерке, исполненном благодарности к учителю, он признался: «работу о средневековых Mirabilia… я очень быстро счел слишком сухой» (Dans un débris de miroir, p. 41–47).
110
видна кампанила церкви алла Сапиенца — церковь Святого Ива Премудрого в Риме, шедевр Борромини, упоминается в монографии Бонфуа «Рим, 1630 год. Горизонт раннего барокко» (Rome, 1630: l’horizon du premier baroque, Flammarion, 1970).
111
библиотека Института Кларков в Уильямстауне, Массачусетс — одна из лучших в мире коллекций книг по истории искусства.
112
просматриваю недавно изданную книгу о Гойе, его «черных картинах» — Бонфуа написал о Гойе и его «черных картинах» монографию: Yves Bonnefoy, Goya, les peintures noires, William Blake et Co., 2006.
113
значение геометрических форм в творчестве Пьеро делла Франческа — части этой работы, писавшейся под руководством Шастеля, Бонфуа опубликовал в 1950–1960-х годах в виде отдельных эссе: «Время и вневременность в живописи Кватроченто», «Юмор, падающие тени» и др. (см.: Ив Бонфуа, Невероятное. Избранные эссе, Carte blanche, 1998).
114
Их веселая и насмешливая диктовка не поможет мне сотворить мир заново — отголосок критического отношения к сюрреализму и так называемому автоматическому письму. Бонфуа в ранней молодости был близок к сюрреализму, но вскоре отошел от этого течения и его лидера Андре Бретона.
115
Сюжет почерпнут из «Естественной истории» Плиния Старшего (XXXV, 151): «Лепить из глины портретные изображения первым придумал гончар Бутад из Сикиона, в Коринфе, благодаря дочери: влюбленная в юношу, она, когда тот уезжал в чужие края, обвела тень от его лица, падавшую на стену при светильнике, линиями, по которым ее отец, наложив глину, сделал рельеф и, когда он затвердел, подверг обжигу вместе с прочими глиняными изделиями» (пер. Г. Тароняна).
В иконографии сюжета дочь Бутада и ее любовник иногда полуобнажены, но изображений, где они лежали бы в постели, не существует.
116
Можно понять Нахума Тейта, наивною критика эпохи Просвещения — Нахум Тейт (1652–1715), автор переложений пьес Шекспира и других елизаветинцев. Его версия «Короля Лира» кончается свадьбой Эдгара и Корделии. Бонфуа упоминает эту переделку шекспировской пьесы в эссе «Требующий невозможного», посвященном Льву Шестову (Б-2016, с 45).
117
Улыбка стольких лет, светящая из мглы — жена поэта.
118
Это ты, столько сделавший для меня — Жильбер Лели (1904–1985), французский поэт, близкий к сюрреалистам, издатель и биограф маркиза де Сада.
119
Свет, учил Плотин, / Рождается из глаз — «…созерцающий ум может видеть этот свет не вне себя, оказываясь и тут подобным глазу, который иногда или при отсутствии внешнего света, или независимо от него, внезапно среди темноты видит еще более яркий и чистый, чем внешний, свой собственный, изнутри его истекающий свет; так бывает, когда мы, не желая смотреть ни на что внешнее, закрываем веки намеренно, чтобы видеть только этот, самим глазом источаемый свет, а то для этого еще и придавливаем веки;
