Последняя капля слезы - Габдулла Мухамедгарифович Тукай
Вблизи огня в тепле остались ночевать.
Там выспались они и с утренней зарёй,
Мешок свой захватив с волчиной головой,
По лесу путь вдвоём продолжили друзья.
Пускай! Завершена история моя!
1910
Татарскому писателю
Ты пиши – а что напишешь, непременно издадут:
Урожай созрел – издатель – сборщик податей уж тут…
Но однажды одинокий под могильною плитой
Ты заснёшь – тогда не будет друга близкого с тобой.
Тело примет вид ужасный, станут тленом на века
Голова – источник мыслей, властелин пера – рука.
Был ты жив – тогда издатель жадно пожирал твой труд,
Здесь, в могиле, точно так же черви плоть твою сожрут!
Наставление
Когда к тебе приходит нищий с протянутой рукой,
Не оскорбляй его за то, что он нарушил твой покой.
Как ты – он божий раб, и это запомни навсегда!
Беднягу по миру пустили невзгоды и нужда.
Ты видишь мир односторонним – без горя и забот,
А у него – орёл и решка, лицо и оборот.
И колесо судьбы вращает богатство, славу, сан, –
Сегодня ты богат, а завтра беднее, чем шайтан.
Имеешь – дай, а нет – ответствуй спокойно, не хуля,
Как знать, быть может, этот нищий старик – пророк Илья?
Про козу
Раз со всего двора скотина, птица
К Хозяину решила подступиться.
Коза скажи: «Кормилец наш, Хозяин!
Я молока тебе даю, сам знаешь.
Я молока и больше бы давала,
Да корму задаёшь мне слишком мало.
Не говорю, что голодом изводишь,
Однако в грех, сказать по правде, вводишь.
Известно, как теперь народ озлоблен,
Насилу увернулась от оглобли.
На огородах сколько раз побита,
Всё отчего? Не кормлена досыта!
Кто ни увидит: «А, Коза, плутовка!
Коза, она и есть коза – воровка».
* * *
«Не обижайся на слова мои ты.
Когда б ты про меня слыхал баиты!
И про собаку не прочтёшь такое,
Последнего лишилась я покоя.
Послушайте, Хозяин, как в баите
Бесстыдники меня позорят эти».
Читает:
«Два имени даны Козе заранье,
Одно – Коза, другое – Наказанье.
Кто содержать корову в состоянье,
Козу не держит и держать не будет.
Раздвоенные у Козы копыта,
Корми иль не корми – не будет сыта.
Следы копыт на огороде вбиты,
Была капуста с луком – и не будет.
На бороду не обращай вниманья,
Недаром называют «Наказанье».
Унять Козу – напрасное старанье;
Увидишь, бей. Причины нет, так будет».
Летняя заря
Величаво и спокойно разгорается заря,
А ленивый белый месяц грустно скрылся за поля.
Исчезают друг за другом звёзды бледные с небес,
Задышал рассветный ветер, зашептал спросонья лес.
Открывая взорам дали, поднялся с полей туман,
Словно кто-то снял с природы ночи сумрачный чапан.
И озёра, терпеливо дожидавшиеся дня,
Засветились зеркалами, волшебством своим маня.
Сплошь в росе, цветы и травы улыбнулись от души,
Трели песен соловьиных полились дождём в тиши.
Чтоб на радостную землю поглядеть издалека,
Словно лебеди, застыли в синем небе облака.
Что, поэт, прекрасней в мире, чем прозрачная заря?
В эту пору вдохновенья не теряй мгновенья зря!
Весёлая охота
У охотника
Непосильный труд:
Зверя ищет там,
Птицу ищет тут.
На заре и днём –
Целый день бегом.
Льётся пот со лба
Проливным дождём.
Утка в небесах…
Ну скорей, скорей!
Подними ружьё.
Что ж ты медлишь? Бей!
Выстрел. Треск и гром…
Не попал. Увы!
Шляпу сорвало
Ветром с головы.
Утки след пропал.
В шляпу я попал,
Для того ли я
Шляпу покупал?
Ранил шляпу я
И понёс домой.
Стали хохотать
Люди надо мной.
Ну и пусть! Зато
К голове в жару
Будет ветерок
Попадать в дыру!
Не всё то золото, что блестит
В саду беспечный мотылёк резвился ночью мая,
Порхал, играл, среди цветов садясь и вновь взлетая.
Вдруг увидал он – далеко сверкает в поле что-то,
То разгорится, как звезда, то меркнет позолота.
Как все на свете мотыльки, пленившись красотою,
Он полетел туда и сел на что-то золотое.
А это был огонь костра, что путники забыли.
И мотылёк, сгорев дотла, стал кучкой серой пыли.
Наша семья
Я считаю: папа, мама, я с сестрою – мы живём
С дедом, бабушкой и кошкой – в нашем доме всемером.
Вместе с нами ест и чай пьёт наша кошка, вместе спит,
Есть у ней работа в доме: от мышей дом сторожит.
Гали и коза
С козою дружен наш Гали:
Коза кивает издали
И бородой ему трясёт,
Когда Гали траву несёт.
Фатима и Соловей
Фатима:
Почему ты не поёшь, мой Соловей?
На душе светлей от песенки твоей.
