Женская лирика - Елена Генриховна Гуро
Сжатый холодом разлук.
Это – сердце неустанное
Трепет жизни сторожит.
Спи, дитя моё желанное,
Кто безмолвен – тот забыт.
Материнский завет
Моему сыну Евгению
Дитя моё, грядущее туманно,
Но всё в тебе, от самых юных лет,
Неодолимо, властно, непрестанно
Мне говорит, что будешь ты – поэт.
Дитя моё, узка моя дорога,
Но пред тобой свободный ляжет путь.
Иди, иди в сады живого бога
От аромата вечного вдохнуть!
Там, высоко, на девственной вершине,
Где, чуть дымясь, почили облака,
Растёт цветок, нетронутый доныне,
Взыскуемый, как в прежние века.
Пусть говорят, что путь твой – путь
безумных,
От вечных звёзд лица не отврати.
Для пёстрой лжи услад и оргий шумных
Не отступай от гордого пути.
Пусть говорят, что сны твои обманны.
Дитя моё, и жизнь, и смерть – обман.
Иди, иди в лазурные туманы!
За ним, за ним, цветком небесных стран!
Найдёшь его – и узришь мир безбрежный
У ног своих! – Но помни и внемли:
Тогда, мой сын, сойдя с вершины снежной,
Неси твой дар в святую скорбь земли.
Тэффи
Гаданье
Ночь. Вдали от пированья
(Тише, сердце! Не стучи!)
Кто для таинства гаданья
Зажигает две свечи?
Зыбкий пламень озаряет
Стёкла круглые очков,
О судьбе своей гадает
Перед зеркалом Гучков.
Замирает, как девица,
И робеет, и дрожит.
Таракан в углу дивится
На его смятенный вид.
«Кто-то, кто моя судьбина?
Дай мне, зеркало, ответ!
Из «Союза» ли детина
Или чистенький кадет?
Молвить правду – за кадета
Я и очень бы не прочь,
Да ему и то и это —
До приданого охоч!
Аль сподручней за детину?
На идеи он не лих:
Знай купи себе резину,
И расходов никаких.
Скажут: «Вот поймали гуся!»
А что я в ответ скажу?
«Всё я, девушка, боюся,
Всё робею, всё дрожу!»
Пламя вьётся… Пламя зыбко
Озаряет тьму времён…
Где кадетская улыбка?
Где резиновый батон?
«Ты меня, моё солнце…»
Ты меня, моё солнце,
Всё равно не согреешь,
Ты горишь слишком тихо,
Я хочу слишком знойно!
Ты меня, моё сердце,
Всё равно не услышишь,
Ты стучишь слишком звонко,
Я зову слишком робко!
Ты меня, моё счастье,
Всё равно не утешишь,
Ты солжёшь слишком нежно,
Я пойму слишком горько!
Ты меня, мой любимый,
Всё равно не полюбишь.
Я горю слишком ярко —
Ты возьмёшь слишком просто!
Чёрное запястье
Меня любила ночь, и на руке моей
Она сомкнула чёрное запястье…
Когда ж настал мой день – я изменила ей
И стала петь о солнце и о счастье.
Дорога дня пестра и широка —
Но не сорвать мне чёрное запястье!
Звенит и плачет звёздная тоска
В моих словах о солнце и о счастье!
«Он ночью приплывёт на чёрных парусах…»
Он ночью приплывёт на чёрных парусах,
Серебряный корабль с пурпурною каймою,
Но люди не поймут, что он пришел за мною,
И скажут: «Вот луна играет на волнах!»
Как чёрный серафим три парные крыла,
Он вскинет паруса над звёздной тишиною,
Но люди не поймут, что он уплыл со мною,
И скажут: «Вот она сегодня умерла»…
Марионетки
Звенела и пела шарманка во сне…
Смеялись кудрявые детки…
Пестря отраженьем в зеркальной стене,
Кружилися мы, марьонетки.
Наряды, улыбки и тонкость манер,
Пружины так крепки и прямы.
Направо картонный глядел кавалер,
Налево склонялися дамы.
И был мой танцор чернобров и румян,
Блестели стеклянные глазки.
Два винтика цепко сжимали мой стан,
Кружили в размеренной пляске.
«О, если бы мог на меня ты взглянуть,
Зажечь в себе душу живую!
Я наш бесконечный, наш проклятый путь
Любовью своей расколдую!
Мы скреплены тёмной, жестокой судьбой, —
Мы путники вечного круга…
Мне страшно! Мне больно!.. Мы близки с тобой
Не видя, не зная друг друга…»
Но пела, звенела шарманка во сне,
Кружилися мы, марьонетки,
Мелькая попарно в зеркальной стене…
Смеялись кудрявые детки…
«У маменьки своей спросило раз дитя…»
У маменьки своей спросило раз дитя,
От робости смущаясь и краснея:
«Скажите мне всю правду, не шутя,
Отцом иль матерью – кем быть труднее?»
Молчала мать, не зная, что сказать,
Но гувернантка молвила беспечно:
«Давно тебе самой пора бы знать,
Что матерью труднее быть, конечно.
Когда бы ты историю прочла,
Тебе б ясна была тому причина:
Ведь папой в Риме женщина была,
А мамой – ни один мужчина!»
«Мне сегодня как будто одиннадцать лет…»
Мне сегодня как будто одиннадцать лет —
Так мне просто, так пусто, так весело!
На руке у меня из стекляшек браслет,
Я к нему два колечка привесила.
Вы звените, звените, колечки мои,
Тешьте сердце
