Срок годности - Коллектив авторов

мусоре виднелся проем. Мусоропроходцы, подумал я.

– Я Ник, – сказал человек с фонариком. – Мы не ждали, что здесь будет кто-то живой.

2

Люди, которые пробились к дому, приметили его давно: некоторые из них выходили по ночам наружу и наблюдали за тем, что происходит вокруг горы. Гора, в конце концов, была их домом; все, что ей угрожало, угрожало и им.

Город в горе появился уже давно, хотя точного года мне не назвали. Первопроходцем считали тувинского бизнесмена Бараха Юн-оола, который сбежал из России из-за уголовного дела и открыл в Казахстане предприятие по утилизации старых баллистических ракет Р-14. Предприятие закрыли за нарушение норм безопасности, Барах нелегально вернулся в Россию и даже вывез часть ракет. Он собрал друзей и ради шутки предложил прорыть внутри ближайшей свалки ходы и укрепить их деталями ракет, чтобы скрываться от полиции. Кто-то отнесся к шутке всерьез. Барах обладал неуемной энергией, и деньги быстро нашлись. Потом он пропал: то ли эмигрировал в Панаму, то ли погиб на проходочных работах внутри первого свалочного города.

Слухи о поселениях на свалках множились, инвесторов становилось больше, и к делу подключились профессиональные инженеры. Если первые, любительские поселения залегали на небольшой глубине и строились энтузиастами по ночам из подручного мусора, то затем процесс пошел серьезнее: внутри свалок пробивали целые штольни, превращали их в многоэтажные обитаемые залы, соединенные узкими, тесными переходами. Проходы укрепляли металлическими обручами – иногда это и правда были распиленные куски ракет – и прессованным пластиком. Пластиковые секции прижигали к мусору специальными машинами, и сквозь прозрачные стенки люди видели отходы, среди которых жили.

Снабжение электричеством и водой было сложной задачей: внутри свалки часто случались обвалы и смещения грунта, и если проходы можно было расчистить, то починить водопроводную трубу и кабели было не так просто. С воздухом, как ни странно, особых проблем не возникало. Люди довольно быстро привыкали к зловонию внутри свалки и переставали его замечать. Респираторов, которые я носил во время жизни около свалки, им вообще не требовалось. Электричество и тепло вырабатывали из свалочного газа.

В поселении под Рязанью жили больше двух сотен человек. Горожан стало столько, что многие друг друга не знали. Для заселения требовалось заплатить взнос – он был очень велик – и согласиться соблюдать городские правила. Поселенцами были женщины и мужчины со всей страны.

В России каждый год безвозвратно пропадает пятнадцать – двадцать тысяч человек. Часть пропавших селится в свалочных городах. Люди бегут от детей и родителей, от алиментов, от начальников и подчиненных, от суда и налоговой. Люди бегут от шумных соседей и соседских собак. Люди бегут от уголовных дел. Людям надоедают квартиры и деревенские дома. В свалочном городе я встречал бывших полицейских и сотрудников ФСБ, которые случайно узнали про город и пытались помешать его работе, но затем увлеклись и переехали на свалку сами.

Город в свалке не был уникальным. Таких городов вокруг Москвы уже появилось как минимум пятнадцать, и рязанский был далеко не самым крупным. Кто-то уже думал о том, чтобы создать подземное транспортное кольцо, соединить все города-свалки в мусорную сеть. Говорили даже о подземной железной дороге. Но до осуществления такого проекта было еще далеко. Зато радиостанции мусорных гор уже появились, и появились компании, которые помогали доставлять внутрь свалок технику и продукты. Свалочные курьеры маскировались под бездомных и доставляли сюда самые разные вещи – от дорогого шампанского до ноутбуков и смартфонов.

Это я узнал от своего нового знакомого, Ника Гуляева. Он руководил рабочими, которые рыли ко мне тоннель, он же вывел меня к общине: поглощение свалкой целого дома все же было редкостью, и я оказался в необычной ситуации. Жилая площадь у меня уже имелась, другим на зависть. Пожалуй, это было лучшее помещение во всем городе. Но городской совет решил меня не выселять и взнос с меня не брать. Все же это был мой дом и взять с меня было особенно нечего.

Ник сказал, что за право стать горожанином мне придется поработать. Все-таки копать проход до меня пришлось долго: сотня метров отделяла мой заваленный мусором дом от ближайшего городского тоннеля.

Меня снабдили хорошим респиратором и дали воды. Я удивился, до чего вкусна эта вода. Затем начался осмотр города. Кто не видел мусорных городов! Блеклые светильники разных цветов, которые ярко горели днем и тускло – ночью. Круговые шахты, укрепленные металлом и полупрозрачным грубым пластиком. Повсюду – трубы для отвода воды и подачи воздуха. Фрагменты мусора сами становятся частями города, создают особый интерьер. Это сочетание случайности и сознательного труда – почти как программирование или засовывание одеяла в пододеяльник.

Увлеченный, я не заметил, как вернулся домой и заснул.

3

На шестой день мне сообщили, что домом я больше не владею. Когда я был в столовой, ко мне подошла женщина по имени Катя Дубинина и сообщила, что ходить туда мне теперь запрещается, а мои вещи рассортируют и перенесут в новое помещение.

– Но ведь это мой дом.

– Я не советую возражать. Общине нужно помещение для больницы, она должна быть хорошо изолирована от жилых отсеков. Началась эпидемия. Дом как раз подходит.

– Я буду там жить. Я хотел там жить, и я не буду жить где-то еще.

– Что же. Мы выяснили, что это на самом деле не ваш дом. Свалка уже довольно скоро поглотит ваш настоящий участок, и если вы сможете к нему пробуриться, то будет справедливо, если там вы сделаете себе жилище. Но работать вам придется самостоятельно.

– Все это какая-то ерунда. Как я туда доберусь?

– Ход внутри свалки может проделать и один человек. Конечно, вы этого не умеете, но если вы найдете друзей, готовых вас учить…

– Всё так просто, да? Вы уже всё решили?

– Я вижу, что вы недовольны. Так бывает, но у нас совсем молодое сообщество. Мы уважаем индивидуальность, но общественное благо первично. Потом свободы станет больше.

– Вы можете уйти? Я хотел бы побыть один, – я посмотрел на Катю суровым взглядом, но она продолжала что-то говорить.

Я сидел в столовой и смотрел под ноги. Передо мной стоял поднос с едой: я почти все съел, кроме сладких батончиков, которые собирался оставить на вечер. Со мной был маленький пакет с вещами, которые полагалось всегда носить с собой: респиратор, свисток на случай завала, небольшая рация, фонарь и брошюра-презентация города, где описывались преимущества жизни внутри свалки и правила общины.

4

Следующим вечером после выселения меня позвали на собрание клуба новичков, где прибывшим в город рассказывали о жизни в нем. Собрание