и наш Курмыш… Дома и солома съедома… Все свое, экологическое, без ГМО…
Осень.
В Крышкин входят москвичи с узлами, котомками и чемоданами. Среди них и столичная творческая интеллигенция, и знакомая Заявителя, Маша, со своим мужем, банковским деятелем. В руках у него крупный циркуль, чтобы по справедливости разделить какой-нибудь пирог или тортик.
Москвичи. А мы к вам! Прямо из Москвы!
Местные. Ну как там Москва? Все хорошеет?
Москвичи.
Москва сдана.
Без боя.
В аренду.
Бессрочно.
К сожалению, вместе с аэропортами, так что вылететь на дачу в Сен-Тропе нам уже не удалось.
Мы теперь к вам.
А в Москве теперь будет один торгово-развлекательный центр. Самый большой в мире, вот!
А Москву построят заново где-то под Салехардом.
Вместе с Питером, в одном городе, чтобы не ссориться.
Так что мы теперь к вам.
Насовсем.
Хорошо, когда есть знакомые в маленьких городах.
Так что мы теперь к вам!
Большого энтузиазма это не вызывает у жителей Крышкина.
С большими ножами в руках, крышкинцы молча смотрят на москвичей.
(Робея, пытаются настаивать.) Ведь мы граждане одной страны, объединенные общей судьбой… Нет, правда, так в Конституции записано. (Показывают брошюрку.)
Маша. Я, например, актриса. Я могу удовлетворить вашу потребность в сценическом искусстве.
Тишина.
У вас есть такая потребность?.. Ну, не страшно, главное, что у меня есть потребность удовлетворять вашу потребность…
Кто-то еще из москвичей. А мы с вами поделимся своими знаниями.
А вы с нами – своими умениями.
Мы будем вас жалеть и помогать вам жить.
А вы – нам.
Все люди будут друг друга жалеть и помогать.
Станет хорошо.
Зимой будем читать книжки и смотреть фильмы.
Потреблять заготовки.
Вязать носки и варежки.
А летом рыбачить и ходить в лес.
Возделывать землю.
Закатывать банки…
Москвичи тоже подключаются к рубке капусты.
Все сидят за большим столом и поют песню ансамбля Дорз «Хрустальный корабль» с такой вот русской народной подачей. Или песню советской эстрады, типа «Не рокот космодрома», но тоже с народной подачей.
Заявитель. Маша!
Маша смотрит на него.
Я проявил и напечатал. Там нерезко все…
Дует осенний ветер, и черно-белые фотографии летят – на них Москва докапиталистических времен, начала восьмидесятых: ноги прохожих, выбоины асфальта, Арбат с трамваями, собаки, подворотни, Сретенка с кинотеатром «Уран», уличный точильщик за станком, старый автомобиль во дворе, тень велосипеда…
Примечания
1
Здесь и далее в письмах нарушен «стихотворный» размер разговора. Для разнообразия. (Примеч. автора.)
