Комиссар и комбриг. Армейско-партизанские мемуары - Герасим Алексеевич Кирпич
– Откуда знаешь Ваню? – взволнованно спросила женщина. – Где он, что с ним?
– Жив ваш Ваня, на огороде в картошке ждет вас, Анна Максимовна.
Только сказал Мамадали эти слова, как на двор высыпала вся семья, ватагой вывели Ваню из огорода и повели в хату, а Мамадали так и остался на крыльце, задумавшись до слез. Хотя он с детства не плакал – не умел, но тут сказалась усталость, волнение последних пережитых дней в пути, сжалось его сердце. Вспомнил он колхоз «Коммунист», мать, семью, Фергану, к которой не добраться: кругом вражеские войска, на много ли километров немцы уже продвинулись на восток? Неизвестно. Он задремал. И вдруг чья-то мягкая рука легко легла на его голову – Анна Максимовна Рылькова присела рядом с ним на ступеньке:
– Ты что же, Толик, изнемог? Не беспокойся, сынок, тебе у нас будет хорошо. Пойдем-ка в хату.
Мамадали застонал: воспалилась рана на опрелой ноге.
– Сейчас, сынок, дочки истопят баню, всё тебе промоют, всё сделают по-медицински.
Потом Анна Максимовна сама дала белье после бани, расчистила рану, покормила, одела и уложила спать, как родного сына.
С тех пор Мамадали Топвалдыев, по псевдониму «Толик» оказался в хорошей семье Рыльковых.
Летом на сенокосе он познакомился с бывшими военнослужащими Красной Армии Константином Золотым, Александром Бубликовым. Собирали по лесу оружие, боеприпасы. Лишь на время он с ними всеми расстался, когда немецкая жандармерия схватила его. После побега из лагеря Мамадали возобновил работу: подготовил 13 человек вооружённых бойцов, которых привёл в отряд. Сам явился с ручным пулемётом и с маузером в деревянной кобуре.
(В отряде «Чекист» тем временем появились свои медики, даже зубной врач.)
Медики бригады «Чекист»
Боевые операции участились, росло число раненых, требовались квалифицированные медицинские работники, а в отряде с 18 марта 1942 года была всего лишь военмедфельдшер 511-го походного полевого госпиталя западного фронта товарищ Лариса Фейвелевна Горохова. Опытная как фельдшер, старательная, энергичная, всё же она уже была не в состоянии обеспечить всё возрастающие потребности отряда.
Как-то я созвал начкомсостав, разведчиков и поставил вопрос о выявлении и привлечении в отряд медицинских работников, врачей, терапевтов, хирургов, медицинских сестер – всех, кого можно. Тут же напомнил, что в местечке Обчуга проживает врач, бывшая заведующая Ухановским медпунктом Кокина Анна Ивановна (Ася Самойловна). Нужно было во что бы то ни стало её разыскать и предложить ей вступить в отряд. Тут Севостьянов воскликнул: «Так Анна Ивановна из Обчуги уже давно перебазировалась в Башарово!» Я попросил пригласить её. Товарищи разошлись с одной мыслью: выявлять и увлекать к нам медработников.
Спустя несколько дней в отряд в сопровождении Севостьянова явилась врач Кокина.
– Здравствуйте, Анна Ивановна, – сказал я, подавая руку немножко застенчивой женщине.
– Здравствуйте, – ответила она, оглядываясь по сторонам, да и как будто чего-то боясь: везде люди копошатся, что-то делают.
– Проходите, садитесь, пожалуйста, – пригласил я ее в штабную палатку.
Это была миловидная женщина, круглолицая, ниже среднего роста, средней полноты блондинка. Я вспомнил украинскую поговорку: «Коцюбубинькая – это маленькая, беленькая, кирпатенькая, красивенькая девушка». Она села на смонтированную из жердей лавочку и всё вокруг себя рассматривала – всё было ей незнакомое, непривычное.
– Анна Ивановна, – начал я разговор первым. – Мне о вас давно известно, и я вас намерен был разыскать в местечке Обчуге. Но, оказывается, вы опередили меня и приехали к нам прямо в стан.
– А откуда вам известно обо мне, да и еще, что я в Обчуге?
Я напомнил:
– Вы работали заведующей Ухвалским медпунктом. А когда немцы вступили в Минск, вы оставили Ухвалу и ушли на родину.
– Откуда такие подробности? – удивилась она.
– Вам привет от медфельдшера Ухвалы Калицко Герасима Семеновича, его супруги Калицко-Гурской Полины Александровны, дочерей Галины и Елены Герасимовых.
– Ой, где они, как мне их увидеть? – как будто растерялась Анна Ивановна, но и повеселела.
– Нет, Анна Ивановна, они еще дома, но они будут у нас. Я с ними встречался в сентябре 1941 года, лечился у них, они меня о вас осведомили и дали слово работать с нами. Я им верю.
– Да, они очень хорошие люди, – как бы в знак подтверждения сказала Анна Ивановна.
– А что требуется от меня? – спросила она.
– Нам от вас требуется лишь одно: ваша медицинская служба в отряде. Нам нужен опытный врач.
– Хорошо, я так и знала, я была готова к тому, что вы мне предложите остаться в отряде. Какая моя будет должность?
– Будете главным врачом отряда, а дальше будет видно, – ответил я. – С ростом партизанских сил увеличиваются и функции врача. Сейчас можете оставаться в отряде.
(И начинается рассказ партизанского командира о проводимой диверсионной работе в тылу фашистских войск… Привожу некоторые яркие эпизоды.)
Смерть карателям!
Как-то мы получили сведения, что в предвыходной день комендант Круглянского гарнизона Фриц со своей переводчицей выезжает в деревню Дубровка на легковой машине. Мы решили его уничтожить. Это задание попросился выполнить товарищ Иванов Григорий Семенович. Ему было выделено 12 человек, и он ушёл на засаду в район между Ельковщиной и Дубровкой. Сутки там сидела группа, однако дождалась: утром в воскресный день легковая машина появилась. Подпустив её на близкое расстояние, Иванов скомандовал:
– Огонь!
С первого оружейно-пулемётного залпа комендант и шофер были убиты, машина зарулила в кювет и встала. Когда товарищи подошли к машине, то увидели, что переводчица, ранее сидевшая на заднем сиденье, теперь уже лежит в машине на боку – она была ранена в грудь. Машину подожгли, а переводчицу хотели доставить в штаб, но по дороге та скончалась. Её труп оставили на обочине дороги, попросили крестьян сообщить, если кто знает её родственников, и похоронить. Возвратившись с задания, партизаны с восхищением рассказывали, что карателя постигла заслуженная кара. Комендант не успел даже за кобуру схватиться, а у шофера был автомат: но всё досталось группе в трофеи.
…В ночь на 16 апреля налет был совершен без единого выстрела, полицейские 7 человек, побросав оружие, разбежались, сбежал и бургомистр. Симдянкин и Кренев мобилизовали несколько подвод, погрузили молоко и сметану в бидонах, ящики с маслом, яйцами и другими продуктами для партизан. Оборудование вывели из строя, а крестьянам объявили, чтобы в дальнейшем молока немцам не сдавали.
В ту же ночь согласно приказу № 4 группами устроили засады на большаке Ново-Бращино – Шклов: мощным ружейно-пулеметным огнем встретили карателей, продвигавшихся на Ново-Бращино. Противник, оставив несколько трупов, был обращен в бегство.
Подобные операции проводились и другими группами
